Автор
Я любила его, как никто другой — до самой последней минуты перед разводом. Сообщение от мужа, выглядевшее как шутка, наполняло комнату ожиданием и надеждой на встречу. Но каждый новый скрытый фрагмент истории подчеркивал глубину боли и неожиданных оттенков любви.
Она хорохорилась, рассказывала мне о том, что все было не так страшно, но я то знал, что ей было дико страшно, и это было другое чувство это был страх у меня, за её жизнь, за жизнь ребёнка, и меня трясло, пока я ехал до больницы, а когда приехал, залетел в палату с колотящимся сердцем, которое рвалось наружу, а у неё были схватки, она закусывала губы, её выгибало дугой, она старалась схватиться пальцами за ограждение кровати.
И плакала так горько, что у меня слов не было для того, чтобы поддержать её.
Я просто ринулся вперёд, перехватил её руки, она до боли, чуть ли не ломая кости, сдавила мне предплечье.
— Зой, Зой, я с тобой! Не будет, так как в прошлый раз, все сейчас будет хорошо. Я не оставлю тебя. Я не брошу тебя, Зоя. Девочка моя, родная моя. Все будет хорошо, Зоя…
Глава 52
Зоя
Я не помнила, как я рожала, все слилось в какую-то круговерть, я просто чувствовала эту лютую боль. Животный страх и ужас от того, что я не могла никак повлиять на ситуацию.
И почему-то обрывками у меня перед глазами вставала картинка, как Виктор наклоняется ко мне, убирает со лба влажные волосы, проводит губами мне по коже и шепчет:
— Я с тобой, я всегда буду с тобой, все будет хорошо. Ты, правда, большая молодец, моя маленькая, сильная женщина. Ты большая молодец.
И мне почему-то тогда становилось ещё больнее, потому что я знала, что это бред.
А мне хотелось, чтобы это было реальностью, чтобы он стоял и действительно утешал меня, и когда началось кесарево, до меня с трудом дошла мысль, что это был не бред, он действительно стоял в изголовье, проводил пальцами мне по щеке, наклонялся, шептал, касался губами моей кожи.
— Ты только держись, родная, держись, моя хорошая.
А я не знала, чего ожидать от этих родов перед глазами всплывали воспоминания того, как мне было дерьмово, когда я рожала Розу, как у меня всю душу выворачивало. От паники и безысходности.
— Все хорошо, Зоя Марковна, — звучал голос акушера, — мы приступаем, я ничего не чувствовала ниже поясницы.
Мне объясняли, что да, так будет проходить вся операция, потому что нам рисковать нельзя, потому что возрастная беременность, потому что кардиология.
Я все это знала, но для меня это было сейчас таким потрясением, что я могла только сосредоточенно наблюдать за лицом мужа.
Виктор хмурился, облизывал обветренные губы. Почему-то проводил запястьями по глазам.
Он плакал.
