Автор
Я любила его, как никто другой — до самой последней минуты перед разводом. Сообщение от мужа, выглядевшее как шутка, наполняло комнату ожиданием и надеждой на встречу. Но каждый новый скрытый фрагмент истории подчеркивал глубину боли и неожиданных оттенков любви.
Грудь распирало от рыданий и какого-то счастья, которое я выносила сама.
И Виктор наклонялся ко мне, сдвигал со лба медицинскую шапочку, придерживал нашего мальчика, проводил дрожащими пальцами ему по тонкий волосикам…
— Тише, не бойся, Зои… — повторял бывший муж тяжело дыша. — Тише, девочка моя, ты справилась, ты сделала это…
И голос у мужа дрожал. А мне хотелось на эмоциях плакать в голос.
Я не думала, что смогу родить. Я не думала, что снова окажусь в родовой. Я не знала, что мне будет так страшно и счастливо одновременно.
Я не помнила, чем закончилась операция, я не помнила, как меня переводили в послеродовую палату, я просто помнила его слова, его руку, сжимающую мои холодные пальцы, его горячее дыхание, когда он наклонялся, чтобы забрать маленького Макара.
Я помнила, как мне было с ним больно.
И в то же время я поняла, как я сильно его любила…
Глава 53
Виктор.
Полгода спустя.
— Давай, малыш, давай, — произнёс я, наклоняясь над колыбелькой и щекоча Макару животик. Сын вскинул ножки, схватил их ручками и закачался из стороны в сторону.
Пока Зоя спала, я мог находиться рядом с ребёнком. Да все у нас было странно. Зоя не ставила себе какую-то цель отобрать у меня сына, не ставила себе цель причинить боль, просто так получилось, что после роддома все были немножко не в себе, настолько не в себе, что я находился почти все время рядом, мне казалось, этого никто, кроме меня, не замечает, и от этого щемило душу, потому что я чувствовал себя воришкой незаслуженного счастья, чужого счастья.
Я оставался в своём кабинете на ночёвку, вставал почти каждый час для того, чтобы проверить Макара и помочь Зое покормить его, и, слава Богу, молоко было. Его было очень много, так, что Макар не справлялся, и от этого у Зои безумно болела грудь. И мне надо было находиться постоянно рядом, потому что после таких родов Зоя была беспомощна, обессилена. Я сам менял памперсы, сам купал Макара. Ни с чем не сравнимое чувство.
— Почему ты? — Тихо спросила как-то Зоя, а я, покачивая сына на руках, честно ответил:
— Мне однажды Роза сказала, что она относится ко мне так же, как и я относился к ней, то есть я помогал, советовал, но отсутствовал.
Зоя прятала взгляд. Я знал, что она ещё и переживала из-за этого всего. Роза приезжала со Степаном и подолгу возилась с братишкой. Тетёшкала его, смотрела влюблёнными глазами, и Макар от этого почему-то смеялся громко.
