Автор
В преддверии юбилея, Никита вернулся домой после трехдневной командировки — и сразу же стало ясно, что он не тот человек, которого ожидала Аня. Развод. Я не прощу измену — так описывает она свой новое состояние. Сюрреалистическое ужиновое свидание возвращается к обычному ритму жизни, но с обостренной чувствительностью и безнадежным предчувствием....
– Не может быть! Врёшь! Ты мне врёшь! – кинулась ко мне Аська и схватила за руки.
Я как раз укладывала воротник куртки. И вышло, будто она кинулась меня душить.
Дурдом.
– Ась, ты бы побереглась, что ли. Дай пройти! – сказала я, глядя в её совершенно безумные глаза.
– Он всё равно вернётся к тебе, вот запомни мои слова! Ты для него… – начала было кликушествовать, но в этот момент у меня очень удачно зазвонил телефон.
Резко шикнув на Асю, достала аппарат.
Звонили с незнакомого номера, и передать невозможно, как я ему обрадовалась! Не могу больше находиться в этом помещении ни мгновения! Я задыхаюсь рядом с ней! Тону в вонючем и мерзком болоте их крошечных любовей и огромных желаний.
– Извини! – коротко простилась с одноклассницей Никиты и сбежала от неё на лестничную площадку!
– Слушаю, алло! – немного резче чем обычно ответила я. – говорите же!
Четырнадцатая глава
Звонил юрист от Романа Эдуардовича. Просил встречи. Сегодня. Оперативно работает!
Договорились пересечься неподалёку от садика Анюты.
Я отъехала от дома Аськи метров на двести и остановилась перед выездом на шоссе.
Муть поднималась из организма после нашей встречи.
От Аськиного представления о верности и любви меня сейчас стошнит!
Я открыла дверь автомобиля, и свежий ветерок холодил испарину на моём лице. Тошнота немного отступила, но стоило мне представить, скольких девиц протащил Никита через нашу постель, и я не выдержала и склонилась на дорогу, выворачивая себя.
Мерзость какая!
Не кровать, а общественный туалет!
И меня вывернуло опять и опять.
Я очень не люблю, когда чужие люди… не люблю физического контакта с чужими людьми. Мне не очень комфортно в парикмахерской, на маникюре. Та же Аська с её губами была мне неприятна физиологически. Всегда казалось, что её кожа на ощупь немного пластиковая, неживая. Как у куклы. Холодная.
Я стараюсь приглушать эту свою фобию. Не думать о ней. Не переносить моё неприятие на окружающих.
Поэтому одежда у меня в основном закрытая, и я максимально стараюсь не контактировать лишний раз.
А Никита…
Никита вывалял меня в выделениях, в поту чужих тел. Приволок это всё в сердцевину нашей семьи. При этом прикрываясь любовью.
И меня вывернуло опять. Горькой желчью нашего брака.
– Милая, нельзя так! – услышала я голос и выпрямилась, помогая себе дрожащими руками.
