Автор
В детстве Рори воспитывалась одному папе бездомным ребенком. Теперь она взросла и уже не знает границ своих чувств после многочисленных отношений с разными мужчинами, каждый из которых оставлял на ней тяжелые шрамы. Но вспышки прошлого не уничтожают её теперешний мир – она снова нашла себя и любовь, идущую от мамы Рори, но уже взрослой, сильной и властной женщиной....
Мой Марат никогда бы не сделал мне больно. Мой Марат знал, как сильно я его люблю и боюсь потерять. Мой Марат был поддержкой, когда я годами безуспешно старалась подарить ему наследника или миленькую дочурку.
Мы так долго старались, так отчаянно мечтали, и вот теперь, когда у нас, наконец-то, получилось, оказалось, что он уже не горит нашей семьей.
Как я могла не заметить? Почему раньше не почувствовала? Почему он мне сам не признался?
Стыдно плакать при нем, но как тут сдержаться? Да и зачем мне держать лицо, если душа в клочья разорвана?!
Глядя поверх его плеча, я всё равно чувствую на себе пристальный взгляд его арктических глаз.
Подавляющая энергетика мужа не дает мне сосредоточиться и высказать ему всё как есть.
Я не хочу жить с ним больше. Не хочу, чтобы он ко мне прикасался.
Справившись с яростью, Марат ко мне наклоняется. Кончик его носа моей щеки касается.
– Аврора, стоит хорошо подумать перед тем, как бросаться такими словами. Поразмысли хорошенько, моя маленькая, – его язвительный тон меня ранит снова и снова.
Губы Марата пахнут жженными нотками дорогого табака. Знакомый запах впервые мне противен.
Мутить начинает сильнее.
Я закашливаюсь.
Хватаю ртом воздух. Не помогает. Вдох молниеносно разрывает легкие.
Делаю шаг назад и, зажмурившись, опускаюсь на корточки, не волнуясь, что вся перепачкаюсь.
Резкое головокружение.
Может быть, это малыш выказывает свой протест из-за ссоры родителей?
– Аврора! – его голос звучит до абсурда взволнованно. – Ро, тебе плохо? – схватив за плечи, Марат меня поднимает, а после подхватывает на руки. – Ты ела сегодня? Снова пила эти таблетки чертовы?"
"Глава 3"
"По всей видимости, из-за нервного перенапряжения я отключилась. Ничего не болит, но слабость ужасная, словно в вены свинца накачали.
Прихожу в себя и смотрю на потолок, который нам трижды выравнивали и перекрашивали.
По пятницам он забирал меня с работы и привозил сюда. Мы осматривали все изменения, происшедшие с квартирой за неделю. Финишной прямой была наша спальня.
Именно здесь он произносил недовольное «вот, посмотри!», указывая ладонью наверх. Я смотрела и ничего не замечала. Честное слово. Белый и белый.
