Автор
В детстве Рори воспитывалась одному папе бездомным ребенком. Теперь она взросла и уже не знает границ своих чувств после многочисленных отношений с разными мужчинами, каждый из которых оставлял на ней тяжелые шрамы. Но вспышки прошлого не уничтожают её теперешний мир – она снова нашла себя и любовь, идущую от мамы Рори, но уже взрослой, сильной и властной женщиной....
Большой-большой айсберг, который сверху подтаял, но под водой глыбы льда так и остались.
Я не считаю себя хуже кого-то, но и слушать о своей никчемности не хочу. А по Наталье Викторовне видно, что вот-вот взорвется.
– Не начинай, мам, – предостерегающе просит родительницу, после переводит взгляд на меня. – Вы знакомы, да?
Натянуто улыбается мне. Ему неудобно.
Мне тоже!
Ответить я не успеваю. Только рот открываю, как из оскорбленной женщины льется словесный поток.
– Булавина – звезда наша! Сколько крови мне попила! Маловато, считаешь? – ее взгляд блуждает с меня на Георгия.
Старается конфликт раздуть. Но тут она своего не добьется!
Малыш намного важнее.
«Мне нельзя нервничать», – повторяю себе.
Георгий быстро преодолевает расстояние, разделяющее его с матерью. Одной рукой хватает её за локоть, второй – сумку с бетонного пола.
Видимо, крепко сжимает, потому что она замирает, широко глаза распахнув.
– Или ты прекращаешь на публику играть, или я тебе такси вызываю, – скупо варианты озвучивает.
Смесь удивления и искреннего непонимания её лицо искажает.
– Меня, родную мать, выгоняешь из-за девчонки? Как же так? – несколько нервно и неуверенно спрашивает, понимая, что сын не шутит.
Совсем не хочется, чтобы из-за меня родные ругались, но сейчас вопрос не в этом даже. Женщина совсем забывает, что рядом стоит её внучка.
К чему эти сцены? Мне не понять.
Георгий молча пожимает плечами.
– Вот так, значит? – взвивается женщина. Ущемленное эго просит возмездия.
– Мам, я тебе всё сказал, – все тем же тоном он отвечает.
Всю жизнь стараюсь меньше отсвечивать. Не выходит.
Надо же было такому случиться, чтобы в большом городе встретиться именно с этой женщиной и ее семьей! Знакомых у меня не так много, поистине, чудеса.
Лизонька старается сжаться. Как ребенку понять такие приходы? Никак!
Ощущаю, как ее маленькая ладошка касается моей.
– Ты ведь не уйдешь? – глядит на меня, вскинув голову.
Мне не хочется присутствовать при семейных разборках, но я не понимаю, как девочку можно бросить.
Дурная няня. И бабуля не лучше. Как на подбор собрались. И если наемный персонал можно сменить, то с родными сложнее.
После расставания с Маратом я часто на мысли себя ловлю: мне бы хотелось иметь родного человека. Любого, даже с закидонами.
