Автор
В разреженном молчании между стенами квартиры звучит отчаянное сопротивление женщины, пытающейся остановить бешеный вихрь мужского горя и ненависти. Вместе они обречены на вечные схватки за дом и детей — все, что может сохранить хоть крохотный шанс на мир и справедливость....
Что за игру он ведет? Он наказывает меня за мое женское самодовольство, которое задело его мужское эго?
— Марк, я готова извиниться, — шепчу еще тише.
— Думаю, ты не принесешь мне те извинения, которые бы меня, как и любого другого мужчину, удовлетворили.
Я широко распахиваю глаза. Он опять с ухмылочкой возвращает мне мою женскую мудрость, которая гласит, что если ты провинилась перед мужчиной, то он тебе все простит за верткий ласковый язычок.
Я опять краснею, и румянец сжигает не только щеки, но и лоб.
— Или готова? — изгибает бровь.
Я его моментально считываю. Он провоцирует меня. Если я надену на его голову миску с тестом с криками, что он подонок, то меня точно ждет “животная страсть” на столе.
Он накажет и отымеет меня, если я посмею сейчас огрызнуться и проявить агрессию. Он научит меня, что такое мужское доминирование.
Я сглатываю, крепко сжимая ручку венчика.
Я не хочу пугать соседей криками о помощи.
Не хочу узнать, что такое быть слабой и никчемной женщиной в грубых и жестоких руках беспринципного урода, который был моим мужем.
Я не хочу потом рыдать под душем.
— Что? — Марк с вызовом прищуривается. — Ты задумалась о том, как правильно передо мной извиниться? Мне нужны глубокие извинения, Оля.
Он насмехается. Он преподает мне жестокий урок, что я не просто заигралась, я в край обнаглела, но он меня действительно перевоспитает и укажет мне мое место. У его ног. Либо метафорично, либо буквально.
Сглатываю:
— Я научу Фаину премудростям моих кексиков, — мило улыбаюсь, в внутри кричу от ужаса. — Там ничего сложного. Справится и будет тебя радовать по утрам кексами на завтрак.
Глава 20. Я тебе доверял
— Завтра отправлю к тебе Диму, — Марк смачно откусывает от кекса почти половину.
Жует, довольно прикрывает глаза и бубнит:
— Вне всяких похвал.
Делает глоток крепкого черного чая.
Когда ему станет скучно?
Когда эти издевательства и унижения его перестанут радовать и почесывать его раздутое мужское эго.
— А то он все-таки тоже волнуется, как ты тут, — Марк отправляет вторую половину кекса в рот.
Жует, опять делает глоток чая, а я смотрю перед собой в одну точку и не шевелюсь.
Однажды я шутила со своими девочками, что каждой женщине хочется рядом жесткого мужика, который совершенно не интересуется твоим мнением.
Он умеет приказывать, он умеет подчинять, он пугает, но дико возбуждает.
