Автор
В разреженном молчании между стенами квартиры звучит отчаянное сопротивление женщины, пытающейся остановить бешеный вихрь мужского горя и ненависти. Вместе они обречены на вечные схватки за дом и детей — все, что может сохранить хоть крохотный шанс на мир и справедливость....
Извинения
У меня дрожит рука и взмахи венчика выходят неуклюжими, дергаными и нервными. Марк внимательно за мной наблюдает. Его пиджак висит на спинке стула, а рукава рубашки закатаны.
Под его кожей выпирает четкий рисунок вен: оплетают жилистые предплечья и спускаются к тыльной стороне ладоней."
"Марк замечает мой взгляд на своих руках.
Я почему-то краснею.
Туплю взгляд в миску с жидким тестом для кексов.
Замираю, когда Марк поддается в мою сторону, а после ныряет указательным пальцем в тесто.
Господи, у меня в волосах сейчас седины стало точно больше, чем было.
Слизывает тесто с пальца и откидывается на спинку стула:
— Продолжай, Оля.
Прикусываю кончик языка, крепче сжимаю ручку венчика и веду им по кругу.
— Было бы неплохо Фаину научить печь мне кексы по утрам, — хмыкает Марк, не спуская с меня пристального и изучающего взгляда.
Я опять останавливаюсь, медленно выдыхаю и перевожу молчаливый взгляд на Марка, который лениво мне поясняет:
— Я люблю твои кексы.
— Но они с тобой не спали, — тихо и дрожащим от ярости голосом возражаю я.
— Но были бы непротив, — самодовольно хмыкает Марк.
И мне нечего возразить, потому что он прав. Мои курочки мне невероятно завидовали тому, какой у меня горячий муж, и даже с придыханиями делились, что просят у Вселенной именно такого мужика, как Марк.
Мне это льстило, и на мастер-классе “кекс-соблазн” я шутила, что мои ванильные малыши с жидкой шоколадной начинкой не раз провоцировали мужа на страстную и чуть ли не животную близость прямо на столе.
Конечно, я опять лгала.
Кексы Маркуша мои любил кушать под кофеек из смешной кружки в форме кота, но страсть на столе я мастерски избегала.
Да и кексы я готовила по большей части не для него, а для красивых фотографий в социальных сетях, чтобы куриц своих подразнить намеками, что у меня опять была страсть на столе на кухне.
— Я с тобой согласна, Марк, — перехожу на примиряющий шепот в надежде смягчить Марка, — я заигралась.
— Верно, но Фаину в тайну кексов посвятишь, — безапелляционно заявляет Марк и скалится в улыбке. — Я же сказал. Мне нравятся твои кексы.
Я готова плакать.
— Либо, — Марк улыбается шире, — ты будешь сама кексы готовить для меня на завтрак… как обычно, по понедельникам и пятницам.
