Автор
В разреженном молчании между стенами квартиры звучит отчаянное сопротивление женщины, пытающейся остановить бешеный вихрь мужского горя и ненависти. Вместе они обречены на вечные схватки за дом и детей — все, что может сохранить хоть крохотный шанс на мир и справедливость....
— И сколько ты меня мурыжила, Оленька. отворачивалась, губки свои сладкие прятала…
Я молчу."
"Я же тогда не знала, к чему приведет моя наивная ложь длиною в три десятка лет.
— Ты, что, меня обманывала? — клонит голову набок и немного прищуривается.
Я могу только коротко и судорожно выдохнуть.
Я чувствую себя под прямым и цепким взглядом Марка гадкой и противной шлюхой, на которой клейма негде ставить.
Как ловко он все перевернул.
— А ты мне изменял… — пытаюсь ситуацию все же развернуть в мою сторону.
— Ты мне лгала, Оленька? — Марка игнорирует мое жалкое возмущение, в которое я сама не верю, и сжимает мои запястья крепче, будто хочет их раскрошить.
Коля на коврике тяжело дышим и издает нутряное мычание вместе с жалобным всхлипом.
— Да, лгала, — едва слышно признаюсь я, не моргая.
— Так если бы не развод, то я бы и не узнал, что ты… — подается в мою сторону и выдыхает в лицо, — что еще тридцать лет назад за лошка держала?
Глава 18. Ты меня не опозоришь
— Марк… — шепчу я.
Марк в ответ сжимает мои запястья сильнее.
Я прекрасно знала, что моя многолетняя ложь о том, что я была нецелованная, Марку не понравится, если она вскроется.
В этом вранье действительно есть неприятный и липкий флер тех женских манипуляций, которые работают лишь тогда, когда мужчина влюблен.
Да, черт возьми, мое вранье было наглой манипуляцией, чтобы зацепить искушенного и наглого мерзавца своей невинностью и непорочностью.
Я знала, для чего я вру.
Чтобы впечатлить.
Чтобы подцепить на крючок.
Чтобы разбудить в Марке любопытство и желание стать тем самым, кто станет первым во всех смыслах.
Чтобы стать особенной для него.
Нет, лошком я его не считала, но знала, на какие точки надавить, чтобы он стал одержим мной. Чтобы он хотел только меня.
— Разочаровываешь, Оленька, — Марк усмехается. — Я же тебе верил. Нецелованный ангелочек.
Только я хочу возразить, как он рывком тянет меня к себе. У меня замирает сердце, я пугаюсь и жду разъяренного поцелуя, в котором язык Марк нырнет к моим гландам, но резко разворачивает меня к себе спиной и толкает в спину:
— Иди займись кексиками, которые мне пообещала.
Я обескураженно оглядываюсь.
— Тебя никто за язык не тянул, Оленька. Вперед и с песней.
— Мужик, можно я пойду? — хрипит Коля, о котором я уже успела забыть.
Он пытается встать, и испуганно застывает, когда Марк подходит к нему. Поднимает отчаянный взгляд, прижав ладонь носу.
