Автор
В разреженном молчании между стенами квартиры звучит отчаянное сопротивление женщины, пытающейся остановить бешеный вихрь мужского горя и ненависти. Вместе они обречены на вечные схватки за дом и детей — все, что может сохранить хоть крохотный шанс на мир и справедливость....
Теперь Димка вряд ли кинется с кулаками на ее сына и будет отстаивать свое лидерство над другим подростком, ведь его агрессия в сторону новой женщины отца и ее ребенка была подпитана надеждой, что у его мамы однажды включатся мозги.
Увы.
У его мамы нет мозгов.
И что я делаю?
Правильно! Я просто беру и ухожу. Плетусь прочь, признавая свое поражение, в котором я потеряла не только мужа, но и сына.
— Ты, мать твою, серьезно, Оля?! — гаркает на меня Марк. — ты куда поперла?
— К маме, — оглядываюсь. — Что ты от меня хочешь теперь?! — повышаю голос.
Марк переглядывается со злым Димкой, который фыркает и вновь предпринимает попытку отойти к машине.
Марк опять его хватает за плечо и грозно приказывает:
— Стопэ.
— Ему терять тут больше нечего, — киваю со слезами на Димку. — Зачему ему тут быть?! Пусть идет!
— То есть мне надо тебе объяснить, что тебе сейчас делать с твоим же сыном? — Марк крепко удерживает Димку, который пытается вырваться из его захвата с рыком. — Ты опять убегаешь? Опять просто тупо истеришь, как испуганная малолетка?!
— Да! — кричу я.
— Поговорить, Оля! — разъяренный возглас Марка летит в ночное небо. — ты должна с ним поговорить! Как мать! По-го-во-рить! — повторяет по слогам, а после дает оплеуху Димке, который хочет его оттолкнуть, — с этим оболтусом надо поговорить! Марш к бабушке!
— Он не будет со мной говорить! — взвизгиваю я.
Пока Димка растерянно очухивается от воспитательной оплеухи, Марк его рывком притягивает к себе и мрачно приказывает, — пойдешь и поговоришь с мамочкой.
— Не хочу!
— А придется.
— Отвали.
— Я тебе сейчас так отвалю, что мало не покажется, Дима…
Дима перебивает его ударом лба по носу под мой испуганный визг. Я слышу уже знакомый влажный хруст хрящей.
Мрак резко отшатывается, и я вижу на его губах и подбородке ручейки крови, что кажется сейчас в ночи черной.
"— Ты обалдел?! — кидаюсь к Димке и оттаскиваю его от Марка, который отворачивается и с матами ощупывает нос. — Ты что творишь?!
— Батюшки! — слышу крики мамы, которая кидается ко мне и Димке. Она рывком отнимает его у меня и тащит к подъезду. — Вот засранец! — хватает его за ухо. — На отца родного!
— Ба, отвали!
— Бессовестный! Я тебе ремнем по жопе дам! — затаскивает в подъезд.
