Автор
В разреженном молчании между стенами квартиры звучит отчаянное сопротивление женщины, пытающейся остановить бешеный вихрь мужского горя и ненависти. Вместе они обречены на вечные схватки за дом и детей — все, что может сохранить хоть крохотный шанс на мир и справедливость....
Лень даже просто поговорить.
И что самое забавное, когда я читала все эти романчики, то я не представляла Марка на месте придурочных агрессивных мафиози. Он мне был не нужен в моих фантазиях, в которых я убегала к другим мужчинам.
Поэтому я зачитывалась этими мафиозниками и бандитами. Мне было скучно в браке, в постели, но на реальную физическую измену у меня — кишка тонка.
Когда я хотела Марка, когда я желала его поцелуев, когда ждала наших встреч, мне было глубоко фиолетово до женских романов.
Они меня не трогали, потому что все мое внимание было занято Марком, нашей близостью, нашими разговорами и даже нашим молчанием на диване под классическую музыку, которая в последнее время навевала уныние.
А вот в книгах… В книгах я опять любила, опять хотела, опять смущалась, потому что с каждой новой историей я вновь проживала знакомство с крутым мачо, предвкушение, любопытство, испуг от первого поцелуя, волнение от руки под маечкой и слезы стыда.
Моя жизнь к пятидесяти стала скучной, вот я и устроила себе жизнь в обмане и лжи.
Скука и нелюбовь толкнули меня в фантазии: я была очаровательной соблазнительной музой для мужа, идеальной матерью для детей, прекрасной игривой хозяйкой на кухне, тигрицей в постели, мудрой подруг для дурочек, богиней для подписчиков в социальных сетях.
Я хочу уйти.
Хочу исчезнуть.
Меня эта жизнь съела.
Я проиграла. Я — обуза. Я — дура, которая просрала брак и семью, и я никому не нужна.
Короче, я ухожу. Пусть меня машина собьет или кирпич на голову упадет, или собаки загрызут в ночи.
Иду мимо детской площадки, невесело постукивая каблуками по асфальту
— Ты куда поперла?! — слышу разъяренный голос мамы за спиной. — Что, все-таки к цыганам, наконец, жить пошла?!
— Может и пошла! — оглядываюсь на маму, которая твердо шагает за мной, стягивая кухонное полотенце с плеча. — Вам без меня будет лучше!
— Да что вы сегодня все устроили? — шипит мама и с угрозой встряхивает полотенцем. — А ну, пошла домой быстро! — для устрашения хлопает полотенцем по воздуху.
— Не поздно! — по-детски всхлипываю я. — Я плохая жена, плохая мать, плохая дочь!"
"— А с чего ты взяла, что ты такая цыганам нужна?! — мама уже близко, и неуклюже срываюсь в отчаянный бег, как бунтующий подросток. — И пожалей цыган! Они же тебя Марку вернут и денег предложат, чтобы он тебя забрал! Все свои деньги!
— Да не нужна я ему! — вскрикиваю я.
Стопа резко подворачивается.
