Автор
Мужчина хмурится и грубо заявляет о своем желании развестись. Видя его решимость, девушка не знает, как отреагировать, не желая терять самообладания. Ее дрожащие руки с салатницей напоминают о том, что любовь - это не только слова, но и действия.
Сказал: если дети пошли в своего отца в плане бизнеса, то он устроит их на практику, а потом и на работу к себе в корпорацию.
Если все получится, то перед детьми откроются такие перспективы, которые многим даже не снились, ведь опыт работы в компании такого масштаба и уровня просто бесценен.
Но главное не это. Главное то, как засияли глаза Пашки, когда муж сказал детям об этом. Сын уже взрослый парень, а прыгал до потолка от радости совсем как в детстве. Весь вечер потом благодарил отца и торжественно пообещал, что будет грызть гранит науки еще усерднее и сделает все, чтобы Оливер согласился устроить его к себе.
Полинка поначалу и вовсе не поверила, так и сидела с отъехавшей вниз челюстью. А потом начала прыгать вместе с братом. Я лишь тихонько посмеивалась, глядя на них в тот момент.
Могла ли я тогда подумать, как все в итоге повернется? Вот уж нет.
И что мне теперь делать?
Я закусываю губу, а в мозгу со скоростью света начинают крутиться шестеренки.
— Может, получится связаться с Оливером Скоттом позже?
— Ты же знаешь, что нет, — качает головой муж.
— Так достань его номер телефона, попроси у Анатолия.
— Это невозможно. Свой номер Оливер дает сам, кому считает нужным. В ином случае и говорить не станет. Ева, я ведь уже рассказывал тебе все это.
Рассказывал. Вот только ситуация тогда была другая.
— И что, нет совсем никаких вариантов?.. — шепчу, обреченно опуская голову и зная, какой получу ответ.
— Нет.
— Понятно.
— В общем, решай: отменяем юбилей, а вместе с ним и встречу с Оливером, или нет.
Муж демонстративно отворачивается. Подходит к кофе-машине, и вскоре раздается жужжание, а затем готовый напиток наполняет кружку и комнату узнаваемым ароматом.
Я прислоняюсь спиной к стене и застываю, глядя в одну точку.
Как подумаю о том, что придется весь вечер сидеть с приклеенной на лице улыбкой, так тошнота подкатывает к горлу.
Как я буду принимать поздравления и пожелания, зная, что наш брак разлетелся на мельчайшие осколки? Совсем как та фарфоровая статуэтка лебедей, которую я купила в подарок мужу и расколотила вчера.
Или еще хуже: услышать «горько» и целовать мужа, которого мне и видеть-то больно, не то что обнимать и целовать.
С другой стороны, дети… Да, они не пропадут, им не придется начинать с самых низов, как мне и Артуру. Но материнское сердце сжимается до боли, когда вспоминаю эти горящие глаза и счастливые улыбки.
