Автор
В романе "Развод. Моя (не) желанная" автор исследует границы доверия и страсти в отношениях между кошечкой Ярославой и её мужем-диким джентльменом, обещающим независимость, но вместо этого прячущим тёмные стороны своего характера. Магическое сочетание эмоций и загадок делает этот роман не просто сюжетом, но и запутанной атмосферой опасности и притягательной сладости лжи....
Громов помолчал, прежде чем изумлённо спросить:
— Митина, ты что, сразу-то не догнала?
— Чего не догнала? — моё сердце катилось куда-то вниз.
— Мы спим вместе, пока Лисицын от нас не съедет, — тон Громова не терпел возражений. — Рисковать я не намерен. Поэтому молись, Митина, чтобы он съехал от нас побыстрее.
Его губы снова приблизились к моему многострадальному уху:
— Но если этот инспектор совсем обнаглеет и задержится тут на несколько месяцев… что ж, эти несколько месяцев мы проведём в одной постели.
Глава 23
— Не… несколько месяцев? — просипела я, принявшись лихорадочно ёрзать в отчаянных попытках выбраться-таки из его медвежьей хватки.
Да что он вцепился-то в меня, как утопающий в спасательный круг? Он же терпеть меня не может!
— Несколько месяцев, — преспокойно повторил Громов, не обращая ровным счётом никакого внимания на мои активности. — Митина, я уже всё тебе объяснил. Ну не строй ты из себя невменяемую с проблемами слуха.
— Несколько месяцев спать с тобой в одной постели только из страха, что Лисицын примется под дверью подслушивать и в замочные скважины подглядывать? — не унималась я.
— Я считаю, он и на такое способен, только бы перед начальством выслужиться, — проворчал Громов.
— Не буду я несколько месяцев с тобой спать!
Громов коротко рассмеялся:
— Митина, так ты и не обольщайся.
— Я не это имела в виду! — от его прозрачного намёка и без того горевшее непонятным жаром тело совсем воспламенилось. — Может, хватит уже упражняться в своём дебильном подростковом юморе?
— Митина, — его хватка окрепла, а голос опустился ещё ниже, шёлково зазмеился в темноте, вызывая мурашки на коже, — а что это ты так нервничаешь?
Я непроизвольно сглотнула, отказываясь верить в происходящее.
И словно в ответ на мои мысли в коридоре послышался стук двери и какие-то голоса.
Мы оба синхронно замерли, превратившись в слух.
Едва слышно выругавшись, Громов со сверхъестественной для его комплекции скоростью перекатился на свой край кровати, вскочил с постели и наверняка метнулся к двери.
Подстёгиваемая тревогой, я поспешила следом за ним.
— Ты-то куда лезешь? — шепнул он, когда я очутилась у дверей, невольно вцепившись в его руку, которой он отгородил меня себе за спину. — Стой тихо.
Я послушно замерла.
