Автор
Добро пожаловать в аэропорт... Не дослушав, отвлекаюсь на резко заплакавшую дочь. Пассажир спереди резко оборачивается и бросает на нас свой презрительный взгляд. Здесь начинается история о двух судьбе, разорванных судом судеб, где любовь превращается в ненависть, а дочь становится заложником семейных ссор и мести....
Не знаю, сколько еще просидела так, прежде чем перед моим лицом появился стаканчик с кофе. Подняв голову, сталкиваюсь взглядом с тем самым бородатым мужчиной в экипировке. Правда, теперь на нем вполне обычная одежда и нет автомата в руках. И смотрит он хоть и не дружелюбно, но уже не пугает так сильно, как в первый раз.
— Никаких новостей нет, — говорю ему, забирая стаканчик.
Он присаживается рядом с таким же стаканом, как и у меня. Молчит. Не говорит ни имени, ни кто он такой. А я не знаю, уместно ли спрашивать, да и непонятно, скажет он или нет.
Буквально час назад звонила Елена. Их привезли в безопасное место, периметр охраняют множество охранников, и она вроде как не боится, но мне все равно неспокойно, не по себе.
— Вы задержали… Давида?
— Задержали.
Мне кажется, у меня все внутри разом расслабляется. Получается, это все? Можно не бояться, что сюда ворвутся люди с автоматами и начнут стрельбу, чтобы закончить начатое? Признаться, моя не на шутку разыгравшаяся фантазия представляла и не такое.
— Можете быть спокойны, Ясмин, все участники задержаны, но есть кое-что, что вы должны знать.
— И что же?
— Ваш отец…
— Только не говорите, что он тоже замешан!
Даже думать о таком не хочу. Я, конечно, знала, что он не особо меня жалует, да и от мальчиков мужского поведения, как всегда хотел, так и не дождался, но то, что сегодня творилось в доме…
— Он мертв, — сухо сообщает мужчина. — Суицид, но я думаю, что это подстроено Давидом.
— Как это… мертв?
Я действительно не понимаю. Вроде бы слышу, что мне говорят, но будто не могу соединить слова в предложения и понять смысл сказанного. Не хочу верить.
— Не уверен, что вам нужны подробности, — говорит уклончиво.
Кофе, который я держу в руке, проливается на пол, потому что меня начинает трясти.
Мы не были с отцом в близких родственных отношениях, но это не означает, что я желала его смерти.
— Давида мы допросим, рано или поздно он сознается.
— Но… подождите. Какой смысл ему убивать отца, если папа переписал все на него? Всю свою компанию. Он его преемник.
— Преемник вы, Ясмин. Ваш отец за последние несколько дней сменил завещание и вписал туда вас.
— Меня? Нет, нет, это ошибка. Отец бы ни за что…
— Компания принадлежит вам. Иначе почему, вы думаете, вы вдруг понадобились Давиду? Вы и ваши дети — прямая угроза после смерти Тимура.
— Но… зачем?
Я совершенно ничего не понимаю.
