Кошмар вчерашнего дня возвращается ко мне постепенно. А какой кошмар ждёт меня впереди — даже думать не хочется.
Ведь всё это только начало. Так, репетиция.
Грозовой без зазрения совести обращается со мной как с неодушевлённым предметом. И это учитывая, что он меня практически не знает.
Я ничего ему не сделала, а он уже меня ненавидит.
— Вот урод, — хрипло ругаюсь себе под нос и с бока поворачиваюсь на спину.
Неожиданно я чувствую шевеление сбоку. Шорох пододеяльника.
— И тебе доброе утро.
Не знаю, как я не подскочила на месте от шока, потому что была уверена в том, что его в спальне нет.
А он здесь. Так же, как и я, лежит на спине, только поза у него более раскованная. Если я лежу, подтянув одеяло к подбородку, то он чувствует себя хозяином положения.
Руки забросил за голову. Торс оголён по пояс. И смотрит нагло-нагло.
Я правда не знаю, как это выдержу. Потому что когда я возвращалась, в моей голове было два варианта развития событий.
Я думала, что он либо даст мне развод и найдёт в нашем контракте какую-то магическую лазейку.
Либо я рассчитывала, что он не будет обращать на меня никакого внимания.
Мы ведь жили порознь много лет, почему бы дальше не продолжать в том же духе:
— Что ты тут делаешь? — вопрос машинально слетает с губ.
— Это моя спальня. Где ещё я должен быть?
И ни одной эмоции на лице, кроме, пожалуй, внимательного взгляда, который не отрывается от моего лица.
Не знай я его, то подумала бы, что он рассматривает мои черты.
— В спортзале.
На работе. Со своей девушкой, — перечисляю все варианты, которые приходят на ум. — Алекса, кажется, да?
— Она мне не девушка, — спокойно отвечает он, не меняя позы и не переставая на меня смотреть.
Это начинает напрягать. У меня что, лицо грязное? Или за ночь третий глаз вырос?
Пока я молчу, Грозовой решает эту паузу заполнить.
— Мы просто трахаемся.
Да я как бы помню, Артур. Мог не объяснять.
Его слова поднимают внутри новую, сильную волну гнева. И, к моему огромному сожалению, частично я так реагирую из-за ревности.
И только подумать, кого именно я ревную?! Глаза бы мои его не видели.
Но это я в уме у себя такая смелая. На деле мне лучше молчать и не злить его.
— Я должна была догадаться.
— Действительно, — кивает моим словам он. — Ты, кстати, изменилась.
В этот момент я себя ненавижу, потому что он ещё ничего не сказал, а у меня уже щёки зарделись.
— Возраст тебе к лицу, — бьёт меня словами он, и я прихожу в себя.
