Поздно ночью Артур вдруг пододвигается ко мне, словно знает, что я не сплю. Но знать он этого не может, потому что я лежу к нему спиной.
Значит, он обнимает меня и лицом зарывается в мой затылок, потому что… ему этого хочется?
На объятиях всё не останавливается. Я чувствую, как мой всё ещё муж ныряет руками под одеяло и подминает меня под себя таким образом, что наши тела повторяют форму друг друга.
Это поднимает во мне волну давно забытого чувства. Этакого предвкушения интимной близости, о которой, конечно же, не идёт и речи.
Просто…
Просто женщина во мне умерла много лет назад, а тело моё настолько привыкло быть замороженным, что его «оттаивание» рядом с Артуром чувствуется особенно ярко.
Пульс подскакивает, а ведь он не сделал ничего такого. Просто прижался ко мне со спины.
Я не выдерживаю.
— Артур, — поворачиваюсь к нему полубоком и чувствую, как мне в бедро упирается его эрекция. Мне становится безумно неловко. Я горю. — Что ты делаешь?
Он не спешит отвечать. И отодвинуться, чтобы скрыть своё возбуждение — тоже.
— Когда я думал, что ты спишь, то просто хотел вдыхать твой запах и чувствовать тебя рядом. Но теперь, когда я вижу, что ты не спишь, я хочу… — его взгляд мечется между моими глазами и губами.
С этими словами он спешит накрыть меня собой, но куда более интимно, чем тогда на диване в кабинете его отца.
— Артур, — я упираюсь руками в его могучие плечи.
— Нам не обязательно заниматься сексом, — спокойно говорит он и губами касается моего запястья, что около его лица.
— Если что, я вообще не об этом. Не о физике, — продолжает он. — Я о совсем другом, — он наклоняется к моим губам, и в этот раз я даю поцелую случиться.
Недолгому, выстраданному, болезненному.
А потом разрываю его и говорю то, о чём думала много дней:
— Я хочу съехать.
Глава 21. Огород
Артур Грозовой
Желание Марьяны уехать я воспринял жёстко. Сам от себя не ожидал. Её слова, словно пощёчины, отрезвили меня.
Причём волновало меня не только то, что Сара снова окажется на расстоянии, но и то, что Марьяна так и не восприняла всерьёз мои слова.
Это бесило.
Всё бесило.
Но я больше не хотел войны. Семь лет — это долгий срок для того, чтобы жить в ненависти. Я бы мог сказать, что устал, — но это было бы неправдой. Мне просто наскучило жить вот так, по наставлению старших поколений.
До определённого момента нужно брать пример со своих ролевых моделей, но потом также важно уметь вовремя отказаться от того, что тебе транслируют.
Стать собой.
