Автор
Лейла чувствует себя в болоте, каждый шаг кажется невозможным, когда она ожидает ответа от сестры и мужа одновременно. Однако каждое мгновение вытягивается до ужасного напряжения, пока мир вокруг начинает разворачиваться по-другому.
Женщиной, которая из-за денег жила с их сыном целых пять лет. Доказывать что-либо смысла нет. Но мой муж должен знать, что это не так. Зачем он так поступает — только черт поймет. Либо ревность все мозги съела, либо ему легче поверить прессе и своей семье, чем мне.
Плевать. Думать об этом бесполезно. Ничего не поможет.
Взяв свою сумку, я бросаю на свекровь насмешливый взгляд. Всем видом даю понять, что меня тошнит от нее. Затем выхожу и захлопываю за собой дверь.
Но только снаружи я понимаю масштаб всей катастрофы.
Али... Господи... Прости меня, малыш, умоляю. Уходить не хочу, но выбора не остается. Не могу быть тут, с ними. Их ненависть выворачивает душу наизнанку. Я еще вернусь за тобой, обещаю.
Обещаю, родной...
Со слезами на глазах я сажусь в машину. Еду к бабушке, единственному человеку, который не станет задавать тонну вопросов. Послушает, если я начну рассказ. А если не буду говорить, то и допросов устраивать не станет.
Дорога занимает достаточно много времени. К дому, где мы с сестрой прожили несколько лет, доезжаю за полтора часа. Ежеминутно кошусь в сторону телефона и проверяю, не позвонил ли Бурак? Однако ничего подобного нет. Ему плевать и на меня, и на ребенка. Наверняка мать снова начнет на меня жаловаться, говорить, что мне безразлична судьба Али и поэтому я ушла.
Бог всем судья. Все-таки надеюсь, что справедливость рано или поздно восторжествует. А бумеранг настигнет семью Феррахоглу.
— Лейла... Какой приятный сюрприз, — широко улыбается бабушка Ясемин, увидев меня на пороге квартиры.
— Привет. Впустишь? И... накормишь?
Аппетита нет от слова совсем. Но чтобы держаться на ногах, мне нужно поесть.
— Что-то не так? — интересуется она, едва я возвращаюсь на кухню, помыв руки в ванной.
— Есть такое, ба. — Я рассматриваю шторы, потолок. Мебель как новая, хотя ремонт мы делали три года назад. А точнее, Бурак сделал и все обновил. Даже окна. — Но можно я расскажу потом?
— Конечно.
— Ба, — зову я ее. Она отворачивается, лезет в холодильник и, взяв оттуда кефир, наливает в стакан. — Ты чего?
— Ничего, — пожимает она плечами, продолжая стоять ко мне спиной.
— Бабуль...
— Значит, они поверили той статье? Тем новостям? — наконец раздраженно говорит она.
— Откуда ты узнала? — обреченно выдыхаю я. Видимо, промолчать не получится.
— Соседка новости показала!— восклицает бабушка.
