Автор
Стас вернулся домой раньше времени, но жена уже ушла на пляж. Супруги обсуждают их недавнее расстояние, когда Дашка начинает рассказывать о своих переживаниях за время отсутствия. Воздействие атмосферы накаляется, напоминая о глубоких чувствах и неожиданных перемен в отношениях....
Это была нелепая телесная реакция на увиденное. Когда еще не поняла в чем дело, не знаешь, как реагировать и поэтому как дура улыбаешься.
Вот я и улыбалась. Растеряно. Или потеряно. Не знаю. Просто губы растянулись в болезненную гримасу и не хотели возвращаться обратно.
Ложка в руке мелко дрожала, расплескивая суп…
Еще раз прочитав сообщение, я отложила в сторону телефон, потом положила несчастную ложку, потому что и без того скудный аппетит окончательно пропал.
Весьма некстати вспомнились слова Субботина о том, что у него в два часа встреча.
Это же ничего не значит?
В мире каждый час проходят миллионы встреч.
А еще приходят миллионы ошибочных сообщений. Стоит ошибиться на одну цифру и все – послание улетает в неизвестность. Наверняка, и тут такая же история.
Я снова взяла в руки мобильник, снова перечитала короткое послание от неведомого абонента. Ну так и есть – ни одного имени, никакой конкретики. Это не мне.
А упрямая сучка-память подсунула белую вывеску, на которой красовалась синяя роза с пышными темными листьями.
Отсюда до нее десять минут быстрым шагом…
Я же не собираюсь туда идти?
Конечно, нет. Мне это не нужно. Бегать по городу только потому, что кто-то ошибся с адресатом? Да, плевала я! У меня скоро обеденный перерыв кончится.
Коллеги продолжали есть, не догадываясь о том, что у меня внутри происходила самая натуральная битва.
Битва, которую я в итоге проиграла.
— Простите, — я поднялась из-за стола, — совсем забыла…у меня неотложное дело.
Не обращая внимания на удивленные взгляды, подхватила со спинки своего стула сумочку, потом стащила куртку с вешалки и, неуклюже пытаясь ее натянуть, направилась к выходу.
— Даша? — позвала мама, оказавшаяся неподалеку, — что случилось?
— Ничего, просто забыла об одном важном деле.
Наверное, выглядела я не очень, потому что она подозрительно прищурилась:
— Каком?
— Вечером обсудим, — сказала я и убежала."
"Поделиться тем ужасом, который уже пробил ватную стену и все больше ширился в груди, я не могла даже с ней.
На улице, как назло, поднялся промозглый ветер, и пока я бежала, придерживая капюшон курточки, пытающийся сползти с головы, он так и норовил ударить в лицо. Пальцы онемели, но я не чувствовала холода. Продолжала бежать, повторяя про себя ка заведенная:
— Ничего плохого не произошло, ничего не произошло. Не произошло. Не произойдет!
Субботин просто на работе. Разве можно ревновать человека к работе?
Нельзя. Это глупо.
