Пока я упрашивала его помочь Изе, он уже отдал приказ о пересмотре дела!
— Все в порядке, — прошипела, не хуже змеи.
— Боюсь оставлять тебя одну, я уже просила Его Величество, но он отказал.
— Перестань, Иза, я сумею позаботиться о себе, Его Величество отдал мне почетную должность своей временной подружки
Иза не выдержала, хмыкнула. Глаза у нее весело заблестели.
— Не узнал тебя в этой личине? А ну как он в тебя влюбится, вот в такую?
Шутку я оценила, даже ярость в груди присмирела. Уж если он не захотел меня принцессой, то каторжанкой тем более не возьмет. Не то чтобы я не верила в чудеса. Я просто знала, что их нет.
Даже Изе в приступе необъяснимого доверия я рассказывала лишь то, что она и так знает — что я бывшая принцесса, что от меня отказались близкие, что я могу видеть сгустки темной магии, но не могу ими ни управлять, ни даже толком понимать, что это такое.
Ни слова об улиточке, о снах, о перевертышах. Ни слова о любви к Тео. Есть тайны, которые останутся только со мной.
И все же, когда мы сидели рядом, пробуя горячий успокаивающий чай, мне показалось, что Иза и так обо всем знает. Приятная иллюзия. Но слишком короткая: долго нам болтать не дали. В дверь начали долбиться, и не дожидаясь ответа в комнату заглянул Мильт с пожеланиями здоровья и охапкой разноцветных леденцов. Уж откуда он достал такую редкость мы с Изой спрашивать не стали. Взяли. После заявился Кантош и с каменным лицом, вещая про важность соблюдения техники безопасности, сунул мне под подушку коробку печенья.
Наверное, Иза была права, меня полюбили в Ленхарде. Вкусняшки стекались со всех концов Черных пик, оседая в моих карманах. Нехитрые сласти я прятала по всей комнате, как белка. Из разговоров я поняла только одно, про отравление никто не знал, все думали, что меня просто легко ранили при прорыве.
Атоль принес шоколад… Уж откуда в Ленхарде взялся шоколад мне было невдомек, а спросить не хватало силы воли. Откровения улитки про влюбленность Атоля, делали меня уязвимой. Я краснела, мялась, смотрела в пол.
— Провожу тебя до кабинета, — сказал Атоль с какой-то незнакомой улыбкой и предложил мне руку.
Мысленно взывая к улитке, я руку приняла, но всю дорогу смотрела на мыски туфель. Шить я умела прекрасно, а вот кожевенные навыки у меня не просматривались. Как жаль. Туфли — шлак, к тому же плохого пошива.
У кабинета Атоль вдруг дернул меня за руку в какой-то коридорный закуток, прижав лопатками к стене. Коснуться он меня не пытался, только смотрел.