— Что ты вообще такое?! Я должен рассказать... ей. Им.
А спустя миг Теофас снес ему голову ледяным мечом.
— Что ты натворил! — я едва не затопала ногами. — Что ты наделал! Наемники принципиально не дают кровной клятвы, и мы смогли бы узнать, кто его нанял. Кому он хотел рассказать обо мне!
— Он бы… разболтал… о тебе. Твоей магии.
— Ты знаешь, что я могу понимать перевертышей?
— Теперь знаю, — он нашел в себе силы залихватски усмехнуться, словно не его шатало от ранений. — Раньше только подозревал. Еще когда ты стояла там, в кольце этих мертвых ребят и болтала с ними, как нянюшка с выводком неразумных драконят.
Он видел, как я управляла перевертышами, но не испугался и никому об этом не рассказал.
Теофас шатнувшись оперся на меч, и по ледяной кромке его импровизированного меча потекла черная венозная кровь. Я видела такую кровь в Ленхарде, в груди глухо и испуганно заколотилось сердце, словно старая карета, пущенная под откос. Такой черной бывает только кровь от внутренних необратимых повреждений. Сердце, печень, ведущая артерия.
— Дракон великий, драконица-мать, будь милостива… — губы шевельнулись в старой, как мир, молитве.
Я ненавидела Тео за развод, за причиненное мне горе, мечтала причинить ему такую же боль. Вернуть бумерангом, заставить страдать, умолять о прощении. Но я никогда, ни разу за эти пять лет не пожелала ему смерти.
Теофас тяжело упал на колено, а едва я бросила к нему, завалился на бок. Меч растаял. Пробитая грудь сочилась золотой, затухающей магией, пробивающейся сквозь черные нити проклятия. Я упала на траву рядом, ощупывая дрожащими пальцами побелевшее от потери крови лицо.
— Я позову лекаря! Рейнхарда, стражу, Клео надо позвать, вдруг у нее есть лечебный амулет!
Подорвалась было бежать, но Теофас поймал меня в последний момент за запястье. Обхватил, словно клещами. И не скажешь, что умирающий.
— Нельзя выйти, это магический вакуум.
Впервые с момента нападения я огляделась. Тео был прав: силовые потоки спутались, сплелись в единое полотно, сад застыл, словно внутри кто-то выключил ветер, запахи, звуки. Отрубленная голова наемника лежала неподвижно и страшно придорожным камнем.
Больше того, нас угораздило затеять разговор у маленькой изумрудной гробницы, что добавляло происходящему пугающей атмосферы.
К тому моменту я, кое-как приподняв Теофаса, усадила того на скамью. Проследив его взгляд, вернулась к маленькой гробнице, размером с мою шкатулку для подвесок — в такую вместится один только прах и ничего больше.
— Кто-то из императорских наяр? — предположила наугад.
— Тахулы. Ее уже трижды предлагали перенести, но я запретил.
Так вот чья это гробница…
Тахула — дочь Ледяного герцога, первая наяра предыдущего императора и… разменная монета в политических играх.