Императорские маги были вынуждены принять меры. А королю Ильты хоть бы что. Ходил бодрый, розы нюхал и клеил дракониц.
«Все под контролем», — успокоила я улиточку.
Мы приняли по сто граммов настойки, закусили печеньем, потом приняли еще по сто, закусили конфетами. Потом позвали Лине, а после очередных сто граммов, еще и Изу. Та, впрочем, уснула после первой же порции прямо на стуле, придав себе благочестивое выражение лица.
Госс не стала извиняться за северное крыло, а я не стала требовать объяснения. Мы ювелирно обтекали спорные места в разговоре.
Потом приняли сразу по стакану, и экономка наивно взялась меня расспрашивать. Причем, согласно военному протоколу: имя, возраст, откуда, где семья, за что сослали.
Госс была умна и опасна. Кружевной балахон и кокетливые кудряшки маскировали матерого хищника похлеще Анхарда.
Только зря она старалась. Щиты мне ставил нир Шелен. Меня не брали ни пытки, ни алкоголь, ни сексуальная тяга, что было обычным делом для влюбленной драконицы. А уж какая-то настойка литоума мне что дракону свечка.
Но я прикинулась захмелевшей и выдала рабочую версию про секретаря Шелена, попавшего в опалу. А взамен вытянула из Госс историю с Кайне.
— Она девочка непростая была. Сослал ее собственный клан за баловство с братьями. Сильная драконица, дерзкая, не смогла смириться с тем, что в очереди на главенство клана всего лишь третья в очереди. Проредила малость свою семейку. Вот родная мать ее и сослала в Ленхард, а здесь уж она развернулась…
А после и вовсе сорвалась. Анхард был далеко не первым и не единственным ее любовником, а я — далеко не последним несчастным случаем. Например, предыдущая подружка Анхарда осталась слепой калекой с обожженным лицом.
А наказать ее толком никто не мог. Кайне принадлежала семье Хашша из Райгора, а Райгора граничил с Ленхардом. Через безопасный Райгор в Ленхард шли поставки, райгорский госпиталь принимал и перевозил тяжело раненных, райгорские веи обслуживали быт. С Кайне было выгодно дружить и невыгодно ссориться. Даже совершив преступление, Кайне оставалась наследницей Хашша и была близка к прощению главой клана.
— Скажи, девочка, что ж ты такое в постели умеешь, коли Анхард сослал ее в первое крыло из-за тебя? Рискнул, не побоялся…
Я холодно улыбнулась. Еще день назад я бы оскорбилась, а теперь на мое сердце лежала броня толщиной в королевскую стену.
