Та ему, как честный человек, должна сказать, что еле невыгодно спать с тридцатипроцентным совпадением магий, тебе выгодно…
Что мне выгодно по улиткиному мнению, я узнать не успела.
За окном громыхнуло. Да так, что стекла задрожали. Я тут же отвлеклась от улитки, но окна были высоковаты, чтобы вот так запросто выглянуть в них. Весь третий этаж был построен для перевоплощеных драконов, так что коридор были громадный, высота потолка достигала десятка два метров, а окна, пусть и большие, начинались там, где я уже заканчивалась.
Иногда тренировочный плац горел от усердия дракониров. Буквально, я имею в виду горел.
Я уже планировала вернутся к разговору, когда прозвучала целая серия взрывов, послышались крики. И, наконец, полыхнуло. Столб пламени взметнулся до самого неба, окрасив стекла в алый. Я вскочила, попутно схватив улитку, и под ее ментальный визг бросилась на первый этаж.
Сердце металось в груди, как ошпаренное, ступени путались под ногами, и я просто перепрыгивала их.
На втором этаже меня поймала Иза. Я буквально влетела в ее объятия при выходе с третьего этажа.
— Что случилась, Иза?
— Нападение, — выдохнула Иза, глаза у нее были испуганные.
У ближайшего окна вылетели стекла, капля огня упала на забытый кем-то бумажный листок и тут же разрослась. Мы бросились его затаптывать.
— Вейры! Веи! Выбирайтесь все!
Мы обернулись, не замечая, что огонь продолжает разрастаться. У конца коридора стоял Мильт. Он размахивал руками, привлекая наше внимание. Из комнаты экономки выглянула бледная, как утренний свет, Лине, следом из одной из комнат выскочила растрепанная прислужница в сдвинутом набок чепце.
— В подвал! Быстро, там стоит защита на драконье пламя!
Иза сориентировалась первой, схватила меня за руку и помчалась к выходу. Я дергалась вслед за ней, как марионетка за мастером, спотыкаясь и сжимая в руке улиточку.
На первом этаже… царил ад.
Помещение выглядело так, словно гигантский дракон взял его лапой и легонько сдавил. Колонны просели под тяжестью потолков, лестницы осыпались белой лавиной ступеней, лопнувшие стены обнажили темный металл укрепительных штырей. Чад, крики, кровь.
— Милостивый отец-дракон, мать-драконица, спаси мой огонек, не дай погаснуть… — шептала одна из прислужниц.
Она стояла в луже крови на коленях, уставившись ошалевшим взглядом на место бывшей стены. Это была тыловая стена замка, и теперь проем открывал скалистый склон, по которому бугрился черный живой ковер. Так могла бы течь лава, если бы умела течь вверх.
