Автор
Оля встретила меня после двух лет после развода. Встреча в зимнем сумраке, снег и холод придают атмосферу тяжести и меланхolie. Сердце до сих пор болит от дырки, оставшейся после последнего разговора. Пахнет паленым, вкус пепла на языке вспоминается каждый день.
И бывший муж это чувствует. Его победная улыбка бьет сильнее пощечины. Потому что он прав.
Я возбуждена. Сильно.
Мне сейчас плохо. Внутри надлом чувствую. Он знает о моей уязвимости и вовсю пользуется ею. Глаза слезиться начинают, и я отворачиваюсь.
– Ты слишком много о себе думаешь, Кречетов.
– Да неужели?
Кажется, я слышу, как бьются наши сердца. Страх, возбуждение, ожидание чего-то большего, воспоминания, прорывающие мозг, – все заставляет дрожать. Я не вижу выхода и попросту теряюсь.
Макс отодвигает толстую резинку лосин, проникает под ластовицу трусов, другой рукой зажимает рот.
– Мокрая. Как я и думал.
Отстраняется от меня, оглядывает сверху донизу. Взгляд такой становится холодный, оценивающий. Никогда такого не чувствовала от него. Даже в процессе развода, когда сыпали проклятиями.
Сейчас все изменилось. Он изменился.
– Говори, откуда документы?
Макс находит какую-то тряпку и демонстративно вытирает пальцы, которые еще секунду назад были в моей влаге.
Меня подрывной миной кромсает на части. Вглядываюсь на все его действия и снова умираю. Унижение, которое сложно вынести. Уже нет возбуждения, нет стресса. Есть только разочарование и чувство вины.
Хочется себя пожалеть. Укрыться одеялом, свернуться калачиком и обнять себя.
– Скопировала, – поверженно отвечаю. Каждая клеточка в моем теле устала сопротивляться его жестокости.
– Ну ты и…
– Кто, Кречетов?
– Принесешь все, что у тебя есть.
Сейчас он зол. Нижняя челюсть выдвинута, а губы стали тоньше.
– Никогда. Теперь точно никогда тебе их не отдам. После того, что ты только что сделал со мной.
Макс закатывает глаза, кривит рот. Это видно даже при скудном освещении. Ему становится в тягость разговор со мной.
В трусы он залезть мог, а поговорить нормально с бывшей женой выше его сил.
– Ты же специально сюда пришла, Ляль?
Усмехаюсь. Напыщенный, самоуверенный индюк. Который прав.
– Под спортивный топ ты никогда не надевала кружева. Они сдавливают грудную клетку и не дают правильно дышать. Значит, ты пришла не заниматься. Не знаю пока как, но ты узнала время, в которое я обычно хожу сюда. Спустя два года, Ляль! Зачем?
– Папку тебе показать.
– И ты мне ее отдашь.
– Не надейся.
Шаг в мою сторону. Он снова близко.
