Автор
Оля встретила меня после двух лет после развода. Встреча в зимнем сумраке, снег и холод придают атмосферу тяжести и меланхolie. Сердце до сих пор болит от дырки, оставшейся после последнего разговора. Пахнет паленым, вкус пепла на языке вспоминается каждый день.
Небольшие, довольно интимные места, где никто не помешает.
Ну, мы так думали…
– Я уж думал, ты не придешь, – расслабленно говорит бывший муж, который вальяжно развалился на диване.
На столе полусъеденный ужин на одну персону и бокал красного вина.
Я не ела с утра, крошки во рту не было, и мой желудок зазывно и позорно заурчал.
– А я думала, ты уже уехал.
– Правильней было бы сказать, надеялась.
Злость на Кречетова зажимает меня в тиски, вдох дается с трудом, будто кислород в этом помещении заканчивается.
– Проходи, присаживайся, – любезно указывает на место напротив него.
Заставляю себя сделать эти шаги к столику и медленно опуститься на диван. Ладонью чувствую приятный велюр, и мозг подбрасывает нежеланные воспоминания, как горсть гвоздей в лицо, царапая и задевая за живое.
Решение надеть джинсы и закрытую кофту сейчас кажется правильным, хоть мне и безумно жарко. Кожа не так подпаляется от постоянных взглядов Макса в мою сторону.
Кречетов отложил приборы, и его пальцы уверенно и изящно сжимают тонкую ножку бокала.
Бросаю взгляды на бывшего мужа и снова теряюсь.
Он сидит весь красивый, невозмутимый, с изогнутыми в ухмылке губами. Меня переворачивает от него такого, и что-то до сих пор екает внутри.
– Ты принесла?
Опускает он с небес на землю своим вопросом. Тут же вспоминаю, почему я здесь.
Даже не предложил что-то заказать, хотя музыку моего живота он слышал и о голоде моем догадывается. А, вспомнила, я же опоздала.
Педант хренов!
Взглядом еще раз прочесывает меня, одежду, в которой заявилась, и останавливается на кожаной папке, что положила на стол.
Меня бьет внутренняя истерика, и я до сих пор не понимаю, почему пришла и позволяю так с собой обращаться. Кречетов ничего особенного мне не говорит, не делает. Только его взгляды и поведение… Ух… как иголки под ногти загоняет.
– Где гарантии, что ты не скажешь все Оскару?
Скрещиваю руки на груди и откидываюсь на спинку. Саму колотить начинает от этих всех вопросов, оттого, что он весь такой из себя сидит напротив меня и внаглую рассматривает.
– У тебя вообще нет никаких гарантий. Только мое слово.
– Которому верить ни в коем случае нельзя.
Взгляды сцеплены. По ним уже бегут поджигающие искры и раздаются микровзрывы.
Чего мне стоит забрать папку, и будь что будет? Ну, узнает Оскар, насколько я ненормальная, дальше что? Судя по информации, которую я скопировала у бывшего мужа, есть люди еще более поехавшие.
– Я передумала.
