Автор
Оля встретила меня после двух лет после развода. Встреча в зимнем сумраке, снег и холод придают атмосферу тяжести и меланхolie. Сердце до сих пор болит от дырки, оставшейся после последнего разговора. Пахнет паленым, вкус пепла на языке вспоминается каждый день.
Вроде не виноват парнишка, а всех собак на него спустить желаю.
– Вполне, – тухло отвечаю.
Потираю пострадавшее колено и, хромая, все-таки достаю телефон, чтобы вызвать такси.
Взглядом цепляюсь за пустой экран. Ни пропущенного звонка, ни сообщения. Бывший муж исчез.
Пугает? Обеспокоена? Чувствую неладное?
Думаю, все вместе.
Или Ксения выполнила свое обещание. Интересно, как она могла заставить брата отступить и не лезть ко мне?
Дома пугающая тишина, к которой должна была привыкнуть. Сегодня, правда, от нее неуютно.
Ну, надо же как-то себя выводить из этого состояния.
Не успеваю и руки помыть, меня оглушает звонок в дверь.
Кожа натягивается на затылке от волнения, в горле распирающее чувство, ни звука не могу издать.
Господи, а если это он? Мысли тут же набрасываются на меня как стадо голодных собак и терзают, пока мучаюсь от разрывающих ощущений во всем теле.
К двери подкрадываюсь на цыпочках, как будто я не у себя дома.
Сердце проваливается вниз и мигом отскакивает на свое прежнее место. В голове снова безвкусная вата. Но вот ощущения не проходят.
Мне неспокойно.
– Привет, – здороваюсь, едва открыв дверь.
– Ты долго, – голос Оскара пропитан холодом.
Мы мало общались во время его отсутствия. Точнее, разговор всегда откладывался из-за его постоянной занятости. Разумеется, я знаю, что мой жених очень занятой человек. Но у меня не исчезало чувство, будто своим игнором Брандт за что-то наказывает меня.
Почему я так думаю?
– В ванной была. Руки мыла и из-за шума воды не слышала.
Оскар никак не комментирует. Без приглашения заходит, придирчиво осматривает прихожую. Морщится, как от зубной боли.
– Ты не сообщил, что приедешь, – жалобно говорю.
– А должен? – резко поворачивается ко мне.
В какой-то момент мне кажется, что я не знаю этого человека. А потом его взгляд смягчается, становится по-старому мягким и теплым.
И я гоню непрошенные мысли прочь, далеко. Туда же, куда я бы прогнала своего бывшего.
– Голодный? – пробую улыбнуться.
– А ты умеешь готовить?
Не умею. По этому поводу часто спорили, даже ругались с Кречетовым. Тот избалованный, привык на маминых харчах жить. А я бутерброд криво режу. И честно, с голоду еще не умерла.
– Можно что-то заказать, – примирительным тоном отвечаю, делая крошечные шажки в сторону своего жениха.
Ну сколько можно? У нас свадьба, мы любим друг друга.
