Автор
Оля встретила меня после двух лет после развода. Встреча в зимнем сумраке, снег и холод придают атмосферу тяжести и меланхolie. Сердце до сих пор болит от дырки, оставшейся после последнего разговора. Пахнет паленым, вкус пепла на языке вспоминается каждый день.
Застыла в дверях, не решаясь ступить и шагу. Как приморозилась ногами к дорогущей мраморной плитке.
– На мероприятии так и не удалось сносно перекусить. Не против, если закажу доставку из ресторана? – раздается над ухом.
Голос пропитан масляными нотками, от которых, предполагалось, я растекусь. Но ничего подобного и нет. Пугаюсь и напрягаюсь сильнее.
Все сейчас, от металлической ложки для обуви в коридоре до шикарной хрустальной люстры, давят на меня с рекордными десять тысяч атмосфер.
– Не против, – сухо и сдавленно отвечаю.
Острые шипы вонзаются в горло, и у меня пропадает способность нормально говорить.
– Тогда, может, разденешься уже и пройдешь хотя бы в зал?
При слове “разденешься” охватывающий меня страх разом впивается в поверхность тела через кожу и остается там. Не вытравить.
Туго натягиваю на лицо улыбку.
Сейчас все действия с наречием “туго”. Некстати вспоминаю прошлые вечера с Брандтом до встречи с Кречетовым.
Не сказать, что Оскар до того злополучного дня был другим. Нет. Я была другая.
Мне нравилось его спокойствие, напускное оно или нет, рассудительность, отстраненность и холодность.
Вся моя жизнь была в черно-белых тонах. И мне это нравилось. Бывший муж же разбил неоновые краски и, смешав, вновь вылил в мою жизнь.
Да, именно это я и ощущаю сейчас.
– Я заказал тебе рыбу и овощной салат. И, надеюсь, ты составишь мне компанию?
Оскар с глухим звуком откупоривает винную пробку и разливает темно-брусничную жидкость в высокие бокалы.
– Ты же пил водку? Будешь смешивать? – опасливо спрашиваю.
– Не мог не выпить. Встречался с одним важным человеком, который заведует поставками в Юго-Восточную Азию. И… его помощь мне необходима по одному рабочему вопросу. Как ты догадываешься, некоторые сделки не должны проходить на сухую.
Его голос чуть изменился. Холодность ушла… Вместо нее сверкнула оживленность.
– Оль… Оля, – мягко обращается, – здесь есть твои вещи, ты можешь надеть более удобное.
Киваю. Сама еще не решила, как поступить. Не скрою, мелькала мысль сбежать.
– Хотя мне нравится и это платье. Ты такая в нем красивая, сексуальная… Ты вообще самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал.
Звуки его шагов вгоняют в оцепенение. Взгляд мечется от одной детали к другой, ведь я стою к нему спиной. И хорошо, что он не видит паники в моих глазах.
А она топит меня, захлебываюсь, руками пытаюсь зацепиться за что-то и выбраться.
