Автор
Оля встретила меня после двух лет после развода. Встреча в зимнем сумраке, снег и холод придают атмосферу тяжести и меланхolie. Сердце до сих пор болит от дырки, оставшейся после последнего разговора. Пахнет паленым, вкус пепла на языке вспоминается каждый день.
– Спасибо, – прочистив горло, отвечаю.
Брандт глубоко вздыхает, но не отступает, не давая мне возможности раскрыть легкие.
– Присаживайся, я налью тебе вина.
– Не хочу, – упрямо кусаю уголок губ и так боюсь посмотреть в глаза мужчине. У меня в голове уже звучит его надменный голос, который приказывает грубо. Заставляет.
Господи, как мне пережить этот вечер?!
– Я налью тебе вина, – давит интонацией.
И тихо ставит передо мной бокал с изящной тонкой ножкой. Я покупала этот набор несколько месяцев назад, ведь в наших планах был мой переезд в эту квартиру.
– Пей. Это Richebourg Grand Cru."
"Сейчас почему-то вспоминается, как мы в первый наш с Кречетовым отпуск после свадьбы поехали к морю и там распивали местное вино прямо из горлышка. Стояла кромешная ночь, слух утопал во всплесках волн, до носа доносился морской воздух. Мы были пьяны только оттого, что любили.
Воспоминания болезненной судорогой отдаются в сердце.
Раньше хотелось все эти моменты из прошлого замазать белым штрихом, а сейчас сижу и улыбаюсь.
Через полчаса, в течение которых мы не произнесли ни слова, нам доставили еду.
Я видела, как Оскар достал новые купленные мною тарелки и разложил в них ужин. Мне бы встать и помочь накрыть на стол. Но мне страшно находиться с ним так близко.
Не хочу его касаний, его шепота, его запаха.
Может, Брандт чувствует мое состояние, иначе я никак не могу объяснить, что больше он на меня не обращает внимания. Мы молча едим, Оскар выпил два бокала вина, и я видела, как кожа его идеально выбритых щек стала болезненно-пунцовой.
– Моя семья приедет на нашу свадьбу за день до обозначенной даты. Я попросил секретаря забронировать стол в ресторане. Они хотят познакомиться с тобой.
Черт, свадьба!
– Оскар… я…
– Не переживай, отец только кажется строгим и необщительным. Но ты ему понравишься, я уверен.
Сухость воздуха зашкаливает, и кожа натягивается до треска. Меня бросает в неконтролируемый жар при одной мысли о семейном ужине.
Семейные ужины – вообще не моя тема. Плавали, знаем…
Молчу уже о том, что я не хочу быть на этой встрече, планировать свадьбу и, получается, быть с Оскаром.
Все внутри противится этому, но я так боюсь ему во всем сознаться. Почему? Наверное, не могу предугадать его реакцию.
Брандт из тех людей, кто держит все под контролем, любит четкость, исполнительность. А я рушу все его устои.
– Я все уберу, – поспешно говорю, когда одновременно складываем приборы.
