Автор
Оля встретила меня после двух лет после развода. Встреча в зимнем сумраке, снег и холод придают атмосферу тяжести и меланхolie. Сердце до сих пор болит от дырки, оставшейся после последнего разговора. Пахнет паленым, вкус пепла на языке вспоминается каждый день.
Тот становился все темнее и темнее, а воздух сгущался как свинцовые тучи.
Господи, как же этот мужчина на меня действует!
Между ног уже волна растекается, и мгновенная слабость чувствуется в каждом уголке моего тела.
Телефон Макса, лежащий в коридоре, загорается, и мелодия заполняет пространство.
Мы скрещиваемся с Ксенией взглядами в этот момент, и, могу поклясться, она уже достала острый нож из-за пазухи. Я даже вижу сверкающее лезвие, направленное прямо мне в горло.
– Не убейте друг друга, – Макс, прикрыв динамик, отходит в зал, оставляя нас одних.
Желудок свело очередным спазмом, и я рефлекторно положила руку на эту область.
Неужели я настолько нервничаю?
– Когда ты уже уйдешь из его жизни? – устало спрашивает, откидываясь спиной на входную дверь.
Ксения так и осталась стоять в сапогах и шубе. Получается, Кречетов и не собирался ее впускать.
– Уже никогда. Смирись, – раздраженно улыбаясь, смотрю четко между ее глаз.
– Что это значит?
– Это значит, что мы с Максом снова вместе, – ровно отвечаю, делая зарубку в голове, что так и надо говорить с Оскаром.
– Ты такая наивная, – как-то снисходительно говорит, запуская в моем теле жгучий протест, – ты думаешь, так можно будет поступить с Оскаром?
С Оскаром?
Мне казалось, она в первую очередь беспокоится о своем брате? Или я вконец запуталась?
– Он не отпустит тебя. А я сделаю все, что в моих силах, чтобы помешать тебе.
– И ты это так открыто говоришь?"
"Перед глазами всплывают статьи, в которых говорится о слитой информации, и я трясу головой, прогоняя эти образы.
Да ну, бред.
Ксения не видела эти папки, не знала, что там. Она не могла.
– Да, я говорю открыто и прямо.
Какая же я раньше была наивная, думая, что мы можем подружиться. Я ведь и правда хотела нравиться его семье, сестре.
– Что ж, твое право, Ксения. Но и ты знай, что мне не восемнадцать лет, и твоих угроз я не боюсь.
– Ты сама откажешься быть с моим братом, – сделав два шага в мою сторону, она произносит все это мне в лицо, выделяя каждое слово.
Ее глаза покрыты гневной пеленой и кажутся очень страшными. Мне, по крайней мере, стало очень неуютно рядом с ней. Все внутренности как кипятком ошпарило, и они нестерпимо горят и ноют.
Макс возвращается вовремя, потому что еще секунда, и я либо вцепилась бы ей в волосы, либо заплакала.
