Автор
Оля встретила меня после двух лет после развода. Встреча в зимнем сумраке, снег и холод придают атмосферу тяжести и меланхolie. Сердце до сих пор болит от дырки, оставшейся после последнего разговора. Пахнет паленым, вкус пепла на языке вспоминается каждый день.
Адреналин прожигает вены, когда я понимаю, что за дверью стоит гость, а мы тут как бы трахаемся. Нам хорошо, и вот-вот я почувствую свой оргазм.
– Прикрой глаза и представь, что там никого нет.
– Не могу. Не хочу. Мне нравится.
Толчки резко прекращаются, а Макс снимает меня с колен и разворачивает к себе спиной. Ее пощипывает от его властных касаний, когда он чуть надавливает на поясницу.
С ума схожу.
Макс толкается с яростью, входит полностью и выходит, заставляя стонать во все горло.
Не знаю, насколько качественная у него тут шумоизоляция, но мысленно прошу прощения у соседей и у… незваного гостя.
Останавливаться, пока не кончим, мы не собираемся.
И это мне тоже нравится в Максе. Ему важнее я и мое удовольствие, а не странный тип, пришедший без приглашения.
Кречетов с силой сжимает мою грудь, чуть прищемив сосок, тараня меня.
Оргазм ловко меня скручивает. Я тяжело дышу и не могу прийти в себя. Все тело вялое, но это самые приятные ощущения. Слабость мягко раздавливает.
Когда Макс кончает мне на ягодицы, и я слышу его густой стон прямо над моим ухом, дрожь охватывает затылок от осознания, как же сильно я его люблю.
Невозможно сильно.
И страшно за наше будущее. У нас больше нет права на ошибку.
– Иди в душ, я проверю, какого хера им всем надо? – стараясь перевести дыхание, говорит."
"Я медленно иду в сторону ванной комнаты, когда слышу поворот ключа и голос Ксении в коридоре.
глава 26
Оля.
– Ты с ума сошел, Макс? – голос Ксении врывается в мой мозг вихрем.
Я не понимаю своего волнения, ведь мы все здесь взрослые люди, а мои отношения с ее братом это только наши отношения.
Но отчего так бурно бьется сердце?
– Ты что здесь делаешь? – довольно грубо прерывает Кречетов.
Интересно, он знает, что его сестра работает на Брандта?
– Ты не отвечал вчера на звонки. И сегодня утром тоже. Мы беспокоились с родителями.
Уфф… Родители. Иногда, мне кажется странным, что при такой опеке, Макс вырос вполне себе мужиком.
Длительное молчание заставляет нервничать еще больше. Какая-то паника охватывает до дурной тошноты. Прикладываю тыльную сторону руки ко рту. Рвотные позывы уж больно реальные.
От страха мне кажется, что Ксения на цыпочках подкралась и сейчас резко распахнет дверь.
Голова кружится от бурного воображения.
– Может, позволишь войти? – наконец слышу продолжение их диалога.
Недовольное бурчание Макса доносится до моего слуха. Губы растягиваются в ухмылке.
