Автор
Дочь секретарши мужа отнюдь не привычная. Слишком хитра и изворотливой. А может быть, дело в том, что она просто слишком красива, чтобы мужчины не обращали на нее внимание? Первые звоночки появились еще с начала третьего месяца беременности — время самое тяжелее. Но седьмой месяц стал настоящим адом для меня: от близости меня воротило, а мужчина, как известно, с его высоким либидо, не обращал на это внимания....
Когда же я вернулась в палату, то не застала внутри Люду. Рожать ей было еще рано, так что она либо ушла на обед, либо ее забрали на процедуры.
В любом случае, я была рада ее отсутствию, так как мне нужно было хотя бы несколько минут побыть в тишине и покое, чтобы набраться сил для разговора с мамой, которая вот-вот приедет, и взять волю в кулак, чтобы не расплакаться, когда я увижу Гордея.
Я села на заправленную кровать Люды и несколько минут смотрела в окно, бездумно глядя вперед и практически ничего не замечая.
Не сразу услышала, как с шумом открылась дверь, но решила, что это Люда. Мама обычно деликатничала и сначала бы постучалась."
"Не успела я обернуться, как услышала за спиной разговоры двух мужчин. Медбратья в голубой форме.
– Это она?
– Ну вроде блондинка, соседка ее, сказали, черноволосая.
Я нахмурилась и посмотрела на них с подозрением, не понимая, что за странная беседа у них происходит.
Один из них оскалился, когда заметил мой взгляд, а после сразу же кивнул напарнику.
– По фото она, так что хватай ее и идем, пока нас не обнаружили.
Я резко вскочила и обхватила руками живот, чувствуя неладное, но они были довольно резвые, и один из них уже подскочил ближе, заткнул мне рот и заломил мои руки за спиной, практически выкручивая их, а после они повели меня к выходу.
Из меня вырывалось одно лишь мычание, от которого не было толку.
Неужели это похищение средь бела дня?!
Глава 5
Руки державшего меня медбрата больно впивались в кожу рук, а я даже закричать не могла, так как оказалась в стальных тисках, из которых было невозможно выбраться.
Я ожидала, что меня затащат на лестничную площадку и понесут вниз, к черному выходу, но мои ожидания не оправдались.
Вскоре они затащили меня в какой-то закуток больницы, вдалеке от всех, где, казалось, не обитало ни единой живой души.
Передо мной предстал заброшенный кабинет без опознавательной таблички на двери. Но когда меня не бросили на пол, а вдруг усадили на непонятно откуда взявшееся тут гинекологическое кресло, я оцепенела от ужаса, никак не препятствуя тому, что они меня с силой закрепили ремнями и только после убрали ладонь с моего рта.
Вот только кричать я уже не могла.
Лежала, распятая враскорячку и тряслась от осознания безысходности моего положения. Никогда в жизни не чувствовала себя такой беспомощной и одинокой. Всеми брошенной на произвол судьбы.
– Ну всё, теперь не сбежит, – хмыкнул один из них.
– Можешь кричать, сколько угодно, краля, никто тебя тут не услышит.
