Автор
Дочь секретарши мужа отнюдь не привычная. Слишком хитра и изворотливой. А может быть, дело в том, что она просто слишком красива, чтобы мужчины не обращали на нее внимание? Первые звоночки появились еще с начала третьего месяца беременности — время самое тяжелее. Но седьмой месяц стал настоящим адом для меня: от близости меня воротило, а мужчина, как известно, с его высоким либидо, не обращал на это внимания....
Он был на пике ярости. – Закрой свой рот и пошла вон отсюда, пока я не свернул твою цыплячью шею. И амбалов прихвати, вас уже ждут на выходе. И не надейся на защиту Ржевской, она тебе не поможет. Пошли вон!
Его рык был настолько пугающ, что медбратья отшатнулись, прижимаясь к стене, а, заметив снаружи охранников, даже не стали дергаться и пытаться сбежать. Было просто некуда. Окна зарешечены, а выход был всего один.
Я продолжала плакать, но уже от облегчения, что всё обошлось. Не могла остановиться, хоть и боялась, что вызову тем самым преждевременные роды.
"Я не стала сопротивляться, когда Гордей взял меня на руки и сам понес в палату. Прикрыла глаза, чтобы не видеть медперсонал, который отныне вызывал у меня лишь страх и тревогу, а очнулась уже, оказавшись в кровати.
– Сонь, с тобой всё в порядке? – вывел меня из сонного состояния Гордей. – Они ничего не успели сделать, милая?
Каждый раз после перенесенного стресса меня тянуло в сон, так что я просто медленно покачала головой.
К счастью, разговор продолжать нам не пришлось.
– Присмотрите за ней, пожалуйста, и никого не подпускайте к ней. Я разберусь с главврачом и объясню всё полиции.
– Конечно, Гордей, иди, я не отойду от Сонечки ни на шаг.
Гордей ушел, оставив нас одних, а мама погладила меня по волосам успокаивающим жестом.
– Дочка, что случилось? Мне толком ничего не сказали, так что я в курсе лишь, что ты внезапно исчезла из палаты, – обеспокоенно спросила она.
Я так много хотела рассказать маме, но ее вопрос заставил меня снова расплакаться, на этот раз от жалости к себе.
– Мне нужно кое-что тебе рассказать, мама. Гордей мне изменяет.
Всё. Нет пути назад.
Мама смотрела на меня не мигая и молчала. Долго молчала. Я аж нервничать начала, чувствуя страх, что она не поверит и встанет на сторону Гордея.
– Ты уверена, дочь? – спросила она тихо серьезным тоном, и взгляд у нее разочарованный.
Меня аж отпустило, накрывая волной облегчения, и я расслабленно откинулась на подушку.
– Я видела это собственными глазами, – прошептала я и прикрыла глаза, позволяя слезам покатиться вниз по щекам. – Хотела удивить мужа снимком, а в итоге он удивил меня.
– Мне очень жаль, милая.
Мама обняла меня, крепко прижимая к себе, а мне показалось даже, будто на ее глаза навернулись слезы. То ли смесь жалости ко мне, то ли боль за меня.
