Артем Николаевич Ланской, — с вызовом, но как-то дребезжаще сказал Артем.
— Крайне рад знакомству, — Никита был выше его на полголовы и гораздо внушительнее. А еще у него была такая лапища, что во время их рукопожатия мне показалось, что раздался хруст.
Артем поморщился, хотел убрать руку, но Ник не отпустил. Вместо этого наоборот подтянул ближе и строго произнес:
— А теперь извинись перед матерью за свою подростковую истерику.
Не привыкший к замечаниям Артем растерялся:
— И в следующий раз будь добр, следи за языком, — с ледяной улыбкой продолжил Никита. Взгляд прямой, как шпала, — С матерью всегда надо говорить уважительно. Тебя такому не учили?
Меня аж накрыло. Пришлось прятать руки, чтобы никто не заметил, как они внезапно начали трястись.
Ланской никогда так не делал. Ни-ког-да! Мне всегда самой приходилось отстаивать свой авторитет у детей.
Артем посмотрел на меня так возмущенно, будто я должна была вмешаться и отругать злого дядьку за то, что тот посмел сделать сыночке замечание.
Вместо этого я взяла минералку и, глядя в окно, сделала несколько глотков. М-м-м, вкусно.
— Не слышу извинений.
Что-то в его голосе было такое, против чего сын не смог устоять и, резко бросив:
— Прости, мам, — вырвался из захвата и исчез, будто ветром сдуло.
Никита уселся на свое место, жестом подозвал официанта и пока тот шел, как бы невзначай обронил:
— Извини… Мне жаль, что ты стал свидетелем наших «семейных» разборок.
— А я не об этом, – он хитро улыбнулся, — я слышал, как ты сказала, что я тебе нравлюсь.
— О, Боже… — я прикрыла глаза ладонью.
— Да-да, слышал. Теперь не отвертишься.
Несмотря на неприятную стычку с Артемом, настроение снова пошло наверх:
— Да я и не собиралась.
Один раз живем. Была не была.
— На! Полюбуйся! — Возмущенно сказал Артём, выкладывая перед отцом свой мобильник, — я тебе это безобразие тоже скинул.
На экране было какое-то заведение, Вера и тот самый хрен, у которого на эту самую Веру были планы.
Они что-то ели, разговаривали, и его бывшая жена снова хохотала, как ненормальная.
— Зачем мне это? — поморщился Николай.
— Чтобы ты знал, как она время проводит.
Ланской с показным равнодушием пожал плечами:
— Какое мне дело до того, чем она занимается. И с кем.
На самом деле его зацепило, как и в прошлый раз. Именно ее смех царапал так, что было неприятно дышать. Внезапно оказалось, что он до сих пор был уверен, что патент на этот хохот принадлежал только ему.