Еще когда они были молодые, Верка смеялась так только с ним, а он гордился этим и специально смешил ее.
Теперь она смеялась с кем-то другим, а Ланской все никак понять, почему ему на это не насрать. Подумаешь смех! Всего лишь непроизвольное сокращение дыхательного аппарата и дурацкое, громкое «ха-ха-ха». Так любой может.
Вероника вон тоже смеется. Иногда…
В последнее время между ними как будто кошка пробежала. После того благотворительного вечера, который закончился первой крупной семейной ссорой, отношения стали натянутыми. Ланской устал изображать из себя сладкого зайчика и жестко обозначил границы: если куда-то вместе пришли, то и уходить надо вместе. Так же он ввел фильтр на мероприятия: бестолковые тусовки, где два десятка бездельников стоят возле бездарной мазни пьяного гения и пытаются отыскать там сакральный смысл – теперь мимо.
— Я солидный человек и шастать по таким шарашкам не собираюсь. И ты не будешь. Это дерьмо никак не способствует ни моей деловой репутации, ни твоей карьере. Точка.
Вероника была возмущена до глубины души и всеми возможными способами транслировала это. Ходила с видом оскорбленной королевы, прохладно улыбалась и внезапно заимела привычку страдать головными болями. Только на публике, на деловых ужинах, куда Ланской брал ее с собой, как атрибут своего положения, она старательно играла на публику. Держала его под руку, улыбалась, смотрела как на божество…
А дома снова включала обиженную. Будто не понимала, что с ним такие фокусы не проходят. Если сказал нет, значит нет. И можно сколько угодно капризничать, все равно будет так, как он решил.
— Бать, ну что ты молчишь? — Артем продолжал изводить своими претензиями, — что с матерью-то будем делать?
— Ничего. Она в своем праве. Захочет будет с этим мужиком встречаться или с каким-нибудь другим.
Одна мысль о том, что мать могла с каким-то уродом…вызывала если уж не тошноту, то отторжение точно.
— Так нельзя! Ей нельзя! Потому что…— он пытался найти логическое объяснение тому, что мать не имела права встречаться с кем-то другим, но объяснения почему-то не находились. — Нельзя и все!
Это выглядело нелепо. И несмотря на собственное недовольство поведением Веры, Ланской сказал:
— Отстань от матери.
— Ты прикалываешься? Она нас на весь город позорит, мотаясь не пойми с кем, а ты говоришь отстать?
— Я надеюсь, ты не занимаешься таким идиотизмом как слежка?
— Нет конечно. Мы с дружбанами приехали отдохнуть, и я ее случайно увидел, через окно.