Из легких разом вылетел весь воздух.
— В каком смысле не придешь?
— В прямом. У нас тут знаешь, какие люди пришли… Никак нельзя такую вечеринку пропустить. Сама понимаешь, репутация. Связи.
— Блин! А как же моя репутация? Я уже всем сказала, что ты придешь.
— Ну ой. Что поделать, от накладок никто не застрахован.
Музыка в трубке стала громче, словно кто-то открыл дверь, потом раздался смех и задорное женское:
— Никусь! Ждем только тебя! Завязывай со своими разговорами. Посылай всех в лес.
Марина побагровела. Это про нее что ли? Это ее советуют послать в лес?
— я сейчас, — отозвалась Вероника и снова вернулась к разговору, — ладно, Мариш. Удачи тебе. Я пошла.
— Ты же обещала, что придешь!
— Я же за месяц тебя предупреждала, и ты сказала, что у тебя на сегодня нет никаких планов! — голос звенел от обиды.
— Ну видишь, не было планов, а сегодня появились, — ответила мачеха без какого-нибудь стеснения или сожаления, — все, котик, я побежала. Потом покажешь в записи. Уверена, это будет шедевр.
И отключилась. А Марина так и стояла с открытым от возмущения ртом и телефоном, прижатым к уху.
Это ведь шутка, да? Она просто пошутила и сейчас придет в зал с роскошным букетом? Сядет рядом с директрисой, чуваком из театрального и будет ободряюще улыбаться?
Однако до выступления оставалось всего пятнадцать минут, в зале уже было полно людей, а Вероника так и не появлялась.
— Ну и где твоя звезда? — снова влезла Ежова, — уже все собрались, а ее все нет и нет. Наверное забила, да? Подумала, что на хрен ей какие-то школьные выступления, ей и без них есть чем заняться.
— Отвали, — огрызнулась Марина и выскочила из гримерки.
Сердце колотилось где-то в горле, во рту, и на глаза наворачивались капризные злые слезы.
Как это вообще называется? Это что это вообще такое? Нормально вот так наобещать, и слиться в последний момент?
Она все еще не могла поверить, что ее идеальный вечер превращался во что-то уродливое. Все должно быть не так! Она же заранее все распланировала.
Марина снова набрала Веронику, намереваясь все высказать и потребовать, чтобы та немедленно отменила все свои внезапные сабантуи и пришла в школу, однако мачеха не отвечала. Сколько бы не набирала ее номер – в ответ равнодушная тишина.
Тогда вне себя от отчаяния она позвонила отцу. Тот тоже ответил не сразу, а когда ответил в голосе было полно раздражения:
— Марин, я же говорил, что у меня встреча.
И тоже музыка в трубке. Тоже голоса.
