В тьмучем забытье моего сна я увидела себя, молодой учительницей, которая внезапно оказалась женатой на драконе и попавшей в гибельное поместье. Страсть и смущение накрывали меня как мокрую ткань, отчаянно пытаясь вырваться наружу.
Старалась говорить твёрдо и отстранённо.
А у самой в груди вспыхнул пожар. Сердце пронзила острая боль. Воспоминания о нашей близости накрыли жаркой волной. Но тут же жгучие терновые колючки впились под ногти — до сих пор живо помнила, как он брал меня против воли будучи в шаге от алтаря с другой женщиной. Нет, я его уважаю, ценю и всё такое, но сближаться не хочу — моё право.
— Я не могу… — ответила я, сглотнув ком в горле. — Я не могу так просто. Я не простила…
— Я понимаю, — произнёс Рейгарда, стиснув желваки.
Он не глядел на меня — просто пожирал, плавил золотым взглядом. Зверь на меня глядел — и мурашки, как оголтелые, бежали по коже.
Нахал! Не просит его простить! А жаль! Вот сейчас как раз то самое время, чтобы попросить, встать на колени — может, простила бы! Кто знает?!
— Я не уйду, ласточка, — произнёс он.
— Почему “ласточка”? Я что тебе, птичка какая-то?! — эмоционально воскликнула я.
Бесит!
Рейгард в один миг преодолел шаг, разделявший нас. Мы оказались плотно прижатыми друг к другу вместе с нашими детьми.
— Вот, — прошептал он жарко. — Вот это всё — жизнь моя теперь, — указал он взглядом на меня и детей. — И ты вдохнула её в меня в тот день, когда появилась в этом мире. Ласточка. Моя. Истинная. Ты сама это знаешь.
Рейгард вобрал воздух и медленно выдохнул.
— Теперь я чувствую тебя всю, до мозга костей, дорогая моя Анечка. Я не причиню тебе боли больше никогда — я клянусь. Всё будет, как ты хочешь. Но я не уйду. Прими это.
Детки активнее завозились.
— Корми, — произнёс он.
Глаза — бездонные бездны.
И я кивнула:
— Хорошо.
Я взялась за застёжку платья и, сев на постель, обнажила грудь. Нарочито плавно и красиво — пусть смотрит, раз хотел. Пу-у-усть видит!
И я услышала, как он сглотнул. Ну-ну!
Чудовище.
Я устроила на ручках обоих малышей, и они активно начали чмокать.
А монстр сидел напротив в кресле и смотрел. Смотрел! И балдел — я чувствовала. Сходил с ума от меня и детей. Хотел меня до звенящего напряжения в воздухе.
Но я крепкая, и таять не собиралась. Всё непросто, Рейгард, очень не просто, несмотря на парность и притяжение. Жизнь куда сложнее.
98
Прошёл месяц с гибели Вариха. И весь этот месяц мы жили в аббатстве, где дети каждый день находились под присмотром целительницы — леди Валенсии и любимой бабушки — матери Кенделен.
