В тьмучем забытье моего сна я увидела себя, молодой учительницей, которая внезапно оказалась женатой на драконе и попавшей в гибельное поместье. Страсть и смущение накрывали меня как мокрую ткань, отчаянно пытаясь вырваться наружу.
— О боже, Меделин… — прошептал Эдуард, увидев распластанную на полу девушку.
В глазах мужчины отразилось горе, настоящее горе.
Он попытался встать, но был слаб, и я помогла.
Неровными шагами Эдуард бросился к Меделин, припал перед ней, подняв её голову себе на колени.
— Девочка моя, только не погибай из-за меня! Только не из-за меня! Я же не смогу так… Не надо… Ты же моя пара, — застонал он, убирая спутанные волосы от лица девушки.
Рейгард взглянул на меня странным взглядом, пугающе-тёмным, бушующим, и я чуть не утонула в его бездонной пучине.
Рейгард приблизился и взял меня за руку. Крепко.
— Если они истинные, то он погибнет вслед за ней? — прошептала я, взглянув на мужчину.
— Их связь разорвана, на них нет меток пары, — ответил Рейгард.
А на наших с Рейгардом запястьях метки пары появились. Сверкали тонкими серебряными нитями. Странно, ещё утром, я их не видела, или просто не заметила в суете. А теперь он держал меня за руку, гладил большим пальцем запястье, на котором серебрилась метка.
— Меделин, — прошептал Эдуард, и мы оба вновь направили взгляд на генерала, качающего девушку на руках.
И тут он стал целовать её.
— Что он делает? — прошептала я.
— Он хочет вернуть связь, — ответил Рейгард.
— Зачем?! — воскликнула я. — Ведь тогда он погибнет!
Я рванулась вперёд, но король удержал меня.
— Стой, ласточка. Он делится с ней своей жизненной силой. Хочет, чтобы Меделин жила. Но сам потеряет большую часть силы, возможно навсегда расстанется с магией. Но это его выбор. Не мешай ему.
— А демон? Не вернётся?
— Демон погиб вместе с Меделин, — ответила леди Элеонора, подойдя к нам. — Демон ушёл. А то, что происходит теперь — проявление драконьей истинной связи.
В застывшей тишине зала Эдуард гладил лицо Меделин, шептал ей что-то, целовал в недвижимые губы.
И неожиданно ресницы девушки неуловимо дрогнули. Потом шевельнулись пальцы. И вдруг она шумно вздохнула, словно выбралась из-под воды.
— Как больно… — простонала она. — Эдуард, это ты! Ты! Эдуард… — голос был слабый и невообразимо трепетный.
