В тьмучем забытье моего сна я увидела себя, молодой учительницей, которая внезапно оказалась женатой на драконе и попавшей в гибельное поместье. Страсть и смущение накрывали меня как мокрую ткань, отчаянно пытаясь вырваться наружу.
Нужно запереть девчонку в замке, чтобы не выходила.
— Ты обещал навестить нас утром, но не пришёл, а я скучала, разве можно заставлять беременных женщин скучать? Малыш ведь всё чувствует, — пролепетала она, невинно хлопая большими глазами.
А взгляд всё по сторонам шуршал.
Как будто что-то чувствовала, ревновала — самка.
— Иди сюда, Меделин, — ответил ей, положив на плоский живот ладонь.
Мой ребёнок — столько лет мечтал. Гордость распирала. Окружившим меня шакалам не время щёлкать пастями — пусть подавятся — старый вождь ещё силён.
— Повидалась со мной, девочка, хорошо, — мягко сказал Меделин и добавил строго: — А теперь поезжай в замок и береги моего ребёнка!
И тут в холле появилась она. Жена.
И как же я взбесился.
6
— Что это на тебе надето, Аннет? — опасно прищурился монстр. В глазах бешено плясали звериные огоньки.
Хриплый рокот его голоса прокатился по коже, поднимая волоски. Ноги инстинктивно подогнулись. Аннет боялась его до чёрта. Я и сама на мгновение чуть не поддалась накрывающей панике, когда мощная фигура стремительно приблизилась, постукивая тростью о паркет.
Монстр заметно хромал, и каждый шаг отдавался болью — я видела, как напрягались мелкие мускулы на его лице. Боевая травма, полученная на войне с демонами, которую не могли исцелить лучшие лекари. Толика сочувствия кольнула в груди — муж ведь герой — но я немедленно прогнала глупые чувства. Он — монстр, и он предал Аннет, как мой муж предал меня. Для таких мужчин не может быть сострадания.
— Ты же готовишь меня в монахини, дорогие платья мне ни к чему. Начну привыкать к кроткой жизни уже сейчас. В чем дело? — ответила я, выдерживая прямой опасный взгляд.
Лицо монстра перекосилось от гнева. Как же он взбесился! Огонь хлестал у него из глаз. Плотно сжатые губы побелели. Палочку свою он крепко стиснул в кулаке — так, что та захрустела.
Я буквально почувствовала его безмолвный приказ: «Иди переоденься, ты же меня позоришь!»
Статусный муж, гордый. Власть так и прёт из всех щелей.
Но ведь решение уже принято — я без пяти минут монахиня, так к чему ему меня выряжать? Он это прекрасно знал и бесился от бессилия. Ведь сам принял это решение — изгнать меня.
Теперь только вперёд.
И он шумно выдохнул, словно сбрасывая пар.
— Ладно, привыкай к простоте. Где твои вещи? Наверху? — сказал он, стиснув зубы. — Я прикажу спустить.
— Не нужно. Всё тут, — я указала на небольшую сумку в руке.
— Это всё⁈ — в глазах монстра снова вспыхнули искры.
