И имела бы право.
Старательно ищу в серо-голубых глазах хоть какой-то намёк на торжество и триумф. Хотя бы их отблески? Тень?
Чтобы иметь моральное право продолжать ненавидеть её в ответ, привычно кормить внутри себя этого волка. Убеждать себя самого, что ничего не изменилось. Что никакая истинность этого не изменит.
Ведь Мелли по-прежнему плоть от плоти моего смертельного врага, его кровь, его продолжение. Хотя сам паршивец давно уже сгнил на дне глубокого ущелья, куда я скинул его останки, вот только исполнить клятву до конца я так и не смог.
Хотел ли на самом деле такой судьбы для Мелли? Или обманывал себя, а на деле подготавливая для неё лазейки? Тех драгоценностей хватило бы на безбедную жизнь где угодно. И откупиться. Хоть от сопровождающих, хоть от монахинь — тоже.
Вместо того, чтобы просто прикончить её — отпустил. Потому что надо было что-то решать. Потому что дальше так продолжаться уже не могло.
Единственное, чего хотелось тогда — вырвать из мыслей и сердца, куда она начала прорастать подобно ядовитой заразе. Такой же приставучей и цепкой, как её проклятый родственничек.
Когда Джиральдина сказала, что беременна, расценил это как знак свыше и повод. Порвать уже эту нездоровую связь.
Не думал, что всё зайдёт так далеко. Не планировал. Не рассчитал.
В итоге всё сложилось как нельзя лучше. Тогда я действительно так думал.
Новая женщина. Новая семья. Новая жизнь.
Сын-дракон, о котором мечтает любой. О котором всегда мечтал я. Главная ценность и радость. Которая по итогу обернулась бездновой мясорубкой длиною в год.
Мелли снова здесь. Связь с ней только крепче. Значит, потребуется ещё больше усилий, чтобы порвать её к хренам собачьим. К счастью, жизнь и так уже порядком всё поистрепала. На пепелище никогда не вырастет цветущий сад.
Но роду Сторм нужен сильный наследник.
Если Мелинда может дать его, что ж. Значит, так тому и быть. Теперь — только холодный расчёт. Чувствам здесь не место.
И если бы сейчас, узнав правду, Мелли радовалась бы и торжествовала, всё было бы чуточку понятней и проще. Я ищу в её глазах именно это. Вот только отчётливо вижу другое. То, к чему совсем не готов.
Осознание случившегося ледяными тисками сковывает грудь.
Жуткая необратимость, безвыходность, безысходность. Непоправимость.
В жизни можно всё подлатать, склеить, исправить. Всё, кроме одного — смерти.
Принимаю это слишком остро, слишком близко, примеряю на себя, на Вики. Что, если бы что-то случилось с ней? Я бы точно не пережила такого.
