Что довелось вынести Рэйвену — уму непостижимо. Серый камень перед глазами плывёт, застилаемый влажной пеленой слёз. Всё былое уходит на задний план, становится незначительным, мелким.
Оживший кошмар наяву, когда родитель переживает собственное дитя.
Никто не заслуживает такого. Никто.
Вытираю наспех мокрые щёки, поворачиваю голову, смотрю снизу вверх на дракона:
— Мне жаль, Рэйв. Мне так жаль!
Сколько раз я упрекнула его? Напомнила про сына? Проехалась по больному снова и снова. Откуда же я знала, что всё — так?
Вот откуда это его одержимое желание иметь наследника.
Возможно, сейчас не самый подходящий момент, но лучше уже прояснить всё раз и навсегда. Закрыть эту тему.
С трудом поднимаюсь. Ноги не слушаются, одежда словно свинцом налита, а может, это груз чужой ужасной тайны давит на плечи.
Поворачиваюсь к дракону, но в глаза ему не смотрю. Не решаюсь пока.
Обхватывая себя за локти.
— Другие дети? — проговариваю тихо и уточняю, что именно имею в виду. — Твои?
Делаю шаг, ещё один и ещё. Приближаюсь к дракону вплотную. Поднимаю ладонь и касаюсь подушечками пальцев его щеки, покрытой жёсткой короткой бородкой.
Суровое лицо дракона меняется на глазах, будто с него слетает маска. Смотрим с ним друг на друга, словно впервые видим. После стольких лет и всего, что нас разделило. После всего, что он натворил, того, что нельзя совершать и нельзя прощать. Вопреки всему я хочу разделить с ним эту невыносимую боль.
Забрать хотя бы её часть, потому что всю не смогу. Никто не сможет. Это будет с ним навсегда. Вечным напоминанием, кошмаром и внутренним страхом, что это может случиться вновь.
Читаю это в лазурных глазах напротив, в которых нет больше вечного шторма. Он утих, растворился, превратившись в безмятежный штиль.
Понимаю, что маска сброшена окончательно, когда по щеке дракона скатывается прозрачная слеза. Он открыт сейчас передо мной, как ни перед кем больше.
Тёплая шероховатая ладонь Сторма касается моей щеки. Осторожно-нежно. Его большой палец проходится круговым движением по верху скулы, обрисовывая её.
— Прости меня, Мелли, — произносит хрипло. — Мне тоже жаль. Что всё вышло так через задницу. Я был неправ, не мог по-другому. И не хотел. Теперь всё иначе. Верь мне. Я больше никогда тебя не обижу. Даю слово.
В ответ на звук его голоса и прикосновение в груди словно цветок распускается. С опаской и недоверчиво раскрывает свои дрожащие лепестки.
Я не должна подпускать его к себе, не должна доверять.
