Автор
В глухой деревне, запертый в своем одиночестве изощренный мозг не давал покоя. Встреча с загадочным Яром разрушила тишину и пробудила мысли о настоящей жизни и людях. Однако бег по лесам стал незаменимым спасением от иллюзий и фанатичных теорий, что безопасность в уединении — лишь призрачная надежда....
Будет ли вообще эта реабилитация…
— Что вы имеете ввиду?
— Что существует и отделение ликвидации людей, которые не подходят для адаптации — понизил он голос, мрачнея. — И людям это отделение не принадлежит. Не мы решаем, кому расплачиваться за осечки. Поэтому я знаю о тебе многое. Про личную жизнь — в том числе. Я не мог по-другому. И ты — не разменная монета, как тебе видится. Я тебя нанял. Я за тебя отвечаю. А счастливые в личной жизни сотрудники работают лучше несчастных.
Мы замерли друг напротив друга. Краморов отвел взгляд первый, давая мне возможность осознать услышанное, а я все не могла пошевелиться, пытаясь осознать все это.
— Ты — хороший врач и диагност, Надежда Яковлевна, — он заковылял дальше. — Одна из моих лучших диагностов. Но ты привыкла думать, что находишься тут из-за связей мужа. А тот научил тебя забывать о своей ценности и считать себя всем обязанной. Но теперь пройдешь повышение квалификации — и цены тебе не будет вовсе.
Я направилась за ним, чувствуя какое-то опустошение. Но Краморов никогда не сдавал назад, если решил добиться цели.
"— Кстати, ты спрашивала про отличия оборотней, — продолжил Краморов, когда мы поравнялись. — Так вот одно из самых важных — их сложнее убить, чем людей. И связано это с тем, что ты наблюдала. Они неосознанно оборачиваются в зверя, и это спасает их жизнь. А вот с ядами — проблема. И нашему вчерашнему пациенту ничего не помогло.
Моя психотерапия продолжалась успешно. Теперь Краморов переключил меня на профессиональные детали, которые, несомненно, станут хорошим стимулом не выпасть в шокированное отупение.
— Он рефлекторно пытался себя спасти, — кивала я.
— Именно. В контексте ядов это используется ещё и как катализатор. При обороте увеличивается кровеносное давление, что приводит к практически мгновенному распространению яда.
И он неожиданно толкнул двери ближайшей палаты.
— Геннадий, добрый день! — возвестил бодро.
Я нерешительно застыла на пороге, совершенно забывая сменить выражение лица. Но мужчина на кушетке на меня, к счастью, не смотрел. Он протягивал Краморову руку, улыбаясь:
— Анатольевич, привет.
Обычный на вид мужчина лет сорока, виски с проседью, широкие крепкие плечи, переходящие в мускулистые руки. Чёрты его лица казались более заостренными, но это если искать признаки отличия от человека. А так и не скажешь, что он...
