Я висела на нем, уложив голову ему на плечо, и все, что осталось во мне из привычного — тлеющее смущение.
— Мы наконец на «ты»? — усмехнулся он.
— Зачем ты это сделал?
— Я ничего тебе не подсыпал... — терпеливо начал он, но я не дала договорить, перебивая:
— Я не про это! Я про… ты… зачем ты меня…
— Странный вопрос, Лара. — Он перехватил меня удобнее и с легкостью понес в спальню. — Ты сама на него отвечала несколько минут назад на весь кабинет.
— Лара, замолчи. — Ярослав опустился со мной на кровать и устало вздохнул, откидываясь на спину. — Просто расслабься…
— Пусти, — заерзала я, оказавшись сверху.
— Нет. — Он прижал меня к себе сильнее. — Я слишком устал, чтобы бегать еще за тобой.
— Мне надо домой, — глухо выдавила я, силясь не заскулить от отчаяния.
Только лицо вспыхнуло от его неожиданного предложения:
— Тебя надо еще раз трахнуть, чтобы не могла уже болтать.
Я ошалело моргнула. Тот же голос, которым он просил недавно подержать зажим...
— Какого черта ты со мной так разговариваешь?! — возмутилась, приподнимаясь на его груди.
Наши взгляды встретились, и Ярослав порочно оскалился:
— Может, потому что я все еще в тебе?
Я шумно сглотнула, осознавая, что мы УЖЕ продолжаем. Что Князеву осталось только схватиться за мои бедра и насадить на себя снова, чтобы отказать на все просьбы разом. Я держалась за его искушающий взгляд, обреченно сдаваясь каждому его движению, и задыхалась от происходившего. Если первый раз случился в каком-то убийственном порыве, то теперь Ярослав растягивал удовольствие…
Когда я всхлипнула и зажмурилась, он толкнул меня себе на грудь и оцарапал ягодицы, жестко вжимаясь в мои бедра. А когда его губы обожгли кожу на шее, я вскрикнула. Тело пронзило острым болезненным импульсом, и я задергалась от нового оргазма, пытаясь сжать ноги. И на этом сознание покинуло снова. Я вся будто отдалась Князеву до капли! Послушно пускала его язык в свой рот, стонала и кричала, обессилено сдаваясь любому его требованию.
Когда он перевернулся со мной и придавил к кровати одним сильным движением, я немного протрезвела, но тут же вскрикнула, дурея от его подчиняющей силы. Последнее, о чем я подумала, это сколько же у него никого не было, что он такой голодный? А потом он будто разобрал меня как мозаику на отдельные детали и выбросил лишнее, оставляя лишь опустошающее желание быть здесь и сейчас. С ним. Даже чувство страха о последствиях безнадежно выцвело и потеряло всякую значимость.
