Автор
Снежный шторм усилился, и Лера долго искала свою машинку среди вихревого заслона снега, который превратился из рябых кружечек в однообразную белую завесу. Подумав о том, что быстрее бы доехать без аварий, она наконец поставила на заднее сиденье покупки и уехала домой. Напряженная атмосфера ночи добавлялась к этой простоте в движении — все вокруг казалось тихим и пустым, словно мир замер под непроницаемым покровом снега....
Потому что первое, о чём спросила мама, когда, выгадав свободное время после нашего выступления, я позвонила ей, выйдя в фойе молодёжного клуба, было:
— А с Киром ты разговаривала на эту тему?
— Нет, ещё не сказала. Подам завтра на развод, тогда скажу. Пусть не думает, что об меня можно вытирать ноги.
Мама, конечно, расстроилась, однако до корвалола не дошло, но по голосу я чувствовала, ей неприятно и больно.
— Я не могу поверить, что Кир — подлец.
— Раньше тоже не верила, но факт этот установленный, причём не в первый раз.
— Понимаю, всё это очень неприятно. Но ещё раз поговорить нужно. Просто сесть и поговорить. Понимаешь… — задумалась мама. Пфф, да что же это такое! Сейчас точно в бой пойдёт народная мудрость, типа: жизнь прожить — не поле перейти. Потому вставила своё:
— Мама, он будет отрицать очевидное, поскольку боится своими похождениями испортить карьеру. А после того, как получит должность, обязательно уйдёт от меня.
— Давно у вас не ладится? — немного помолчав, тихо спросила мама.
— Где-то около полугода. Кир очень изменился. Он объяснил наши проблемы просто: очень нервничал и психовал потому, что, как выяснилось, не может иметь детей, а лечение не помогало. Ещё тем, что был нескончаемый аврал на службе, что болел желудок. А тут я, по его словам, давила на него, устраивала из-за ерунды скандалы.
— Может, так и было? Очень логичное объяснение.
— Вот-вот, Кир — красноречивый оратор, он всегда убедителен, его этому искусству учили в вузе, и я тоже сначала купилась на проникновенные речи мужа, поверив ему. Пока снова не услышала его разговор с этой гламурной курицей Огурцовой. — Я не заметила, как уподобилась Ленке, назвав её курицей, как она меня — ещё раньше.
— Знаешь, я тебе отвечу афоризмом: ушам своим не верь вовсе, а глазам — только наполовину.
— Мм-м, занятно, чему же тогда верить?
— Поступкам, только им. Если бы я махала шашкой направо и налево, как ты, вряд ли вышла бы замуж за твоего отца и прожила бы с ним жизнь. Тоже, знаешь ли, ходили разные сплетни. Но не будем об этом. В общем, прошу тебя, выжди время, не спеши, понаблюдай за Киром ещё. Да и никогда не поздно…
— Что?
— А вот что. Бах-бах, и нет проблемы.
— Мама! — Я, прикрыв глаза рукой, засмеялась. — Всё, пока.
