— Приезжал муж твой, — басит он и почесывает бороду.
Я замираю в маминых объятиях. Нет, я не готова видеться с Мироном. Не сейчас.
— Успокойся, — отец говорит чуть мягче, — разминулись вы с ним. Уехал с час назад."
"— Он ничего толком не объяснил, попросил позвонить, если ты появишься. Ритуль, что у вас случилось? — голос у мамы дрожит, глаза на мокром месте.
— Так, дамы, — перебивает отец, — а ну-ка быстро в дом. Нечего соседям на радость представление устраивать.
В доме мама проводит меня на кухню, усаживает за стол, а сама начинает выставлять еду.
Папа достает домашний коньяк и наливает себе рюмку.
— Тебе налить? — спрашивает он.
Я не помню, когда ела последний раз. Кажется, больше суток назад. Если сейчас выпью алкоголь, меня просто развезет на родительской кухне, поэтому я отрицательно качаю головой.
— Начинай рассказывать, — бросает папа. Садится напротив, махнув рукой, выпивает рюмку не закусывая.
— У Мирона другая женщина, и я от него ушла.
— Так и знал. Предупреждал я тебя, Люд, что ничем хорошим этот брак не закончится, — говорит матери и устало вздыхает, и глядит на меня с жалостью.
О нет, только не это… Опускаю голову и смотрю в тарелку с едой. Аппетита нет совершенно, но я через силу беру вилку и накалываю на нее кусочек мяса.
— Приехал к нам, дерганый какой-то. В дом залетел, по комнатам побежал. Я сразу понял, что херня у вас какая-то творится, дочь, — папа недовольно качает головой. — Еле отправил его отсюда. Вот никогда мне не нравился твой Епифанов.
Отец наливает рюмку и одним махом опрокидывает ее в себя.
— Пап, пожалуйста, папочка, остановись.
Мама, чувствуя мои переживания, кладет руку на локоть мужа, и тот сразу смягчается:
— Что делать-то будешь, Ритуль?
— Жить, — пожимаю плечами и через силу проталкиваю в горло кусок мяса.
А что еще мне остается.
Вечер наступает как-то слишком быстро, а на меня снова накатывают дичайшая усталость и апатия, поэтому я иду спать.
Но, едва я укладываюсь в кровать, приходит бессонница, и я переворачиваюсь на спину, начинаю наблюдать за тенями на потолке.
Я не понимаю, что со мной. Организм сам себя защищает от потрясения, поэтому ввел меня в состояние анабиоза? Я не хочу есть, я не хочу говорить, я не хочу плакать. Где мои слезы? Почему так?
Возможно, если я выплачу все, то смогу поскорее избавиться от боли? Напрягаю глаза, пытаюсь выдавить слезинку, но все тщетно. Встаю и на цыпочках, чтобы не разбудить родителей, крадусь в ванную. Смотрю на свое отражение.
Мамочка моя.
