Кто это? Черные мешки под глазами, щеки впали, губы сухие, обветренные. Волосы — не волосы, а круглая пушистая шапка. Я оставила в квартире Мирона все свои дорогущие средства для укладки пушистых волос. Стоило только вымыть голову пару раз дешевым гостиничным шампунем — и вуаля, я вернулась на несколько лет назад, во времена, когда ухаживать за своей шевелюрой мне было не по карману.
Стараюсь не думать о том, как и на что буду жить дальше. Зарплата детского психолога небольшая, но, если экономить, должно хватить на съем скромного жилья и продукты.
Пальто. Точно. Нужно купить теплое пальто, иначе я окоченею в октябре в тонком плаще.
А еще теплые вещи. Все мои теплые вещи остались в квартире Мирона. Бог с ними, наскребу денег, куплю новые. Мне не впервой одеваться на рынке, разберусь.
Возвращаюсь в спальню и кое-как засыпаю, но посреди ночи просыпаюсь от криков:
— Рита! Я знаю, ты слышишь меня! Нам надо поговорить!
Мой муж.
Как только я узнаю его голос, внутри больно рвется струна.
— Мирон, я сказал тебе — иди откуда пришел по добру по здорову, — гудит бас отца, — Рита поговорит с тобой, когда посчитает нужным.
Поверх теплой пижамы накидываю старый халат, который носила еще когда училась в университете, и выхожу в коридор. Жмурюсь от яркого света.
В дверях дома стоит Мирон. Непривычно видеть его таким — в спортивных штанах, с отросшей щетиной. Он, увидев меня, замирает и сканирует взглядом мою фигуру. Вижу, как он сцепляет сильнее зубы, желваки начинают ходить.
— Рит! — рвется ко мне, но мимо отца не так просто пройти.
Он у нас двухметровый бородатый медведь — хватает Мирона за плечи и не пускает в дом. Муж тоже немаленький, пытается вырваться, завязывается перепалка. Рядом суетится мама, причитает, заламывает руки.
— Пап, успокойся, прошу, — подхожу ближе.
Стараюсь вести себя сдержанно, но внутри все начинает дрожать:
— Я поговорю с ним. В конце концов, это придется сделать рано или поздно.
— Уверена? — отец хмурится.
Нет, я не уверена. Но знаю точно, что разговор неизбежен.
— Да. Мы поговорим на улице.
Отец выпускает Мирона, а тот в свою очередь недовольно проходится по мне взглядом, задерживаясь на босых ступнях. Я же надеваю кроссовки, в которых приехала, и мельком смотрю на себя в зеркало.
На голове одуван, на плечах застиранный розовый халат в цветочек, из-под него торчат фланелевые пижамные штаны, на босых ногах кроссовки.
Ну и жуть.
Прохожу мимо замершего на пороге Мирона и выхожу на улицу, вдыхаю полную грудь кислорода.
