За это тоже полюбил ее. За неприступность. За искренность, за глаза голубые, как небо чистое. За чистоту тоже полюбил.
Я, пережравший этого дерьма столько, что на сотню порнофильмов наберется, и она. Невинная, нетронутая. И такая моя.
За бескорыстность тоже полюбил. Когда от меня семья отвернулась, она лишь смущенно улыбнулась, прижалась так крепко, что горы ради нее свернуть захотелось, и сказала:
«Мне нужен только ты, а не то, что у тебя в кошельке. Прорвемся».
И я знал тогда — прорвусь. Костьми лягу ради нее, но прорвусь.
Так и вышло. Потом отец одумался и принял наш союз, поддержал мой бизнес.
Захожу на кухню, варю себе кофе и наливаю целенаправленно в ее чашку с веточкой лаванды. Цежу медленно, параллельно пытаясь дозвониться Ритке, но все безрезультатно.
Снова входящий от Марины. Заебала.
— Чего тебе? — говорю грубо.
Договорились же не звонить друг другу, какого хера?
— Она ушла, да? — Марина нервничает, будто это не от меня жена ушла, а от нее.
— Тебе какое дело? — спрашиваю зло.
Слышу, как голос дрожит, как она истерично всхлипывает и орет в трубку:
— Если она скажет Толику о нас — я убью ее!
— Заткнись! — моментально перехожу на крик, когда слышу угрозу в адрес своей жены.
— Попробуй только пальцем тронуть ее, тебе конец.
— Мир! — визжит девка. — Сделай что-нибудь! Толик не должен знать о нас! Он разведется со мной.
Прикуриваю сигарету и вдыхаю полной грудью. Рита никогда не разрешала мне курить в квартире, но сейчас смысла прятаться от нее нет.
— Я не понял, Марин. Это мои проблемы, что ли?
— А чьи?! — Марина истерит.
Все, полная потеря связи с реальностью.
— Слушай, Астафьева, муж чей? Твой! Вот и решай свои проблемы с мужем сама, — затягиваюсь на полсигареты и выдыхаю туман горечи.
— Но он же твой друг!
Слышу, как у нее что-то падает и разбивается.
— Был бы другом, я бы не ебал его жену. Все, Марина, давай. Мне и без тебя дерьма вагон разобрать надо.
— Ну и уебок же ты!
— Можно подумать, это новость для тебя.
Кладу трубку. Смысла разговаривать больше нет, дальнейший расклад ясен.
Как упоротый, хожу из угла в угол. Работу проебываю, даю отмашку секретарю, чтобы все переводила на моего зама — Германа. Не до этого мне сейчас.
На улице быстро темнеет, начинает идти дождь. Блядь, где она? Звоню ее подругам — там глухо. Последний шанс — родители. Набираю отца, но тот в недоумении. Вроде не врет.
За полночь меня вырубает прямо на диване в гостинной. Утром, едва только начинает светать, одеваюсь и еду к родителям Риты.
