Безжизненная маска, за которой скрывается… Что? Боль? Разочарование? Злость? Жалость? Или же все сразу? Он громко сглатывает, дважды моргает и вынуждает себя отвернуться от меня.
Это ранит больно. Неужели ему настолько противно на меня смотреть?
Мирон опускает руку в ванну, пробует температуру воды, как будто реально собирается купать ребенка, потом поворачивается и, стараясь не разглядывать, поднимает меня на руки и кладет в воду.
Намыливает мочалку и начинает водить по моим рукам, ногам, шее. Моет мне голову. У меня нет никакого стеснения.
Он не тот, кого стоит стесняться. Все это время я неотрывно слежу за своим бывшим мужем. Он увлечен: несколько раз прикусывает губу, сдувает отросшую кудрявую прядь со лба.
— Почему ты не пострижешься? — спрашиваю неожиданно для себя самой.
Мир удивленно смотрит на меня, как будто видит впервые, и перестает натирать кожу. Снова сдувает со лба прядь, и я не выдерживаю — протягиваю мокрую руку и поднимаю ему волосы, открывая лоб.
— Замотался, — оправдывается Мирон.
— Хотел еще две недели назад, но не было времени.
— Тебе идет, — говорю искренне.
Бывший муж устало улыбается:
— Давай для начала разберемся с твоей шевелюрой.
— Почему ты не вернул мне мои средства для волос? — снова выпаливаю бесполезные вопросы. — Вещи, обувь, даже книги вернул. А шампуни нет.
Мирон сквозь расслабленный выдох улыбается шире и отвечает:
— Они тебе больше не нужны. Разве нет?
И то правда.
Глава 20. Месть
— Мир, нужно, чтобы ты приехал в офис. И лучше сделать это как можно скорее.
— Без меня не справишься? — спрашиваю своего зама.
— У нас проблемы. — Слышу тревогу в голосе Германа, значит, дело реально неотложное.
— Через час подъеду."
"Я откровенно забил на работу, каюсь. Мне сейчас сложно оторвать себя от Риты. И дело не только в том, что ей нужна помощь. Я скучал по ней. Смертельно. Чувствую себя последней сволочью, но она рядом, и меня разматывает от эмоций.
Да, она ранена и душой, и телом. Честно говоря, на Риту больно смотреть, но она рядом, и для меня важно только это.
Ее ментальное состояние настораживает, я стараюсь не оставлять ее в одиночестве — попросту боюсь, что она может наделать непоправимого. Она живет в нашем новом доме уже третий день, и это были очень сложные три дня. Противостояние, ругань. Полная противоположность нашей некогда семейной идиллии.
За эти три дня я выезжал из дома только пару раз. В первый раз с Ритой оставался психолог, который помогает ей. Во второй раз приехала теща.
