— Козел, — бурчу я и снова принимаюсь мучать бутылку, пытаясь открыть ее одной рукой."
"— Обожаю, когда ты такая милая, — наконец-то поднимает голову и улыбается мне наигранно. Аж плюнуть в лицо захотелось.
Так и не сумев открыть бутылку с йогуртом, отставляю ее и, театрально вздохнув, подпираю подбородок кулаком. Смотрю в окно, за которым все белым-бело. Начавшийся вчера снегопад наконец закончился, и теперь глаза слепит от этой белой картины.
Вчера вечером, после того как Мирон набрал для меня ванну, я искупалась, а затем просто отправилась спать, стараясь не анализировать наш поцелуй.
Было — и было.
По моему мужу также было видно, что он не особо терзает себя мыслями на этот счет. Мне на какое-то время подумалось: а может, у меня окончательно поехала крыша и все привиделось?
Хотя это маловероятно. То ли подействовали транквилизаторы, то ли работа с психотерапевтом, то ли влияние Мирона оказалось слишком сильным, но теней больше не было.
Просто однажды я открыла глаза и поняла, что за мной больше никто не следит.
Вздыхаю и даже выдавливаю натянутую улыбку.
— В холодильнике курица, — вырывает меня из размышлений голос Мирона.
— И? — поднимаю брови удивленно.
— Приготовь из нее что-нибудь, — говорит как ни в чем не бывало мой бывший муж.
— Зачем? — мои брови по прежнему где-то на середине лба.
Мирон откидывается в кресле, рассматривает меня. Совершенно спокойно, без какого-либо намека на интерес.
— Ты голодна, я голоден — значит, надо поесть. Тем более что открыть йогурт у тебя не получилось.
Сученыш. Уголок его рта дергается. Вижу, что он сдерживает ехидную улыбку, но я, сцепив зубы, молчу. Так, вдох-выдох. Считаем до десяти: один, два, три, четыре, пять…
— Тебе надо, ты и готовь! — выпаливаю, так и не добив до десятки.
— Я работаю, Рита, — произносит Мир снисходительно. — У меня на носу важный тендер, а ты прохлаждаешься две недели. Раз тебе нечем заняться, приготовь обед.
— Эй! — что за вздорная наглость! — Я вообще-то очень занята!
— Чем? Тем, что пытаешься взглядом дырку в стене проделать?
Я ахаю, от шока даже пальцами раскрытый рот прикрываю.
— Давай, Кудряха, начинай шуршать. Никто не придет сюда, чтобы приготовить тебе ужин. И даже не начинай разговор о доставке из ресторана. Видела, как дороги замело? Сюда попросту никто не доедет.
Интересно, он слышит, как я скриплю зубами от злости и досады?!
— Тебе меня совсем не жаль! — выплевываю, хотя понимаю, что этой толстокожей сволочи все нипочем.
