— Иди ко мне, — поднимаю ее и сажаю на себя, — давай, девочка.
Она понимает все с полуслова, просовывает руку между нами и берет в руки член, который стоит колом и пульсирует от желания. Проводит по стволу, чуть сдавливая член у основания. У меня из глаз разве что звезды не сыпятся от нетерпения.
Рита подводит головку члена к своему входу и размазывает собственную влагу по складкам, слегка постанывая.
— Черт, Кудряха, это пытка, — произношу, используя последние силы."
"Рита растягивает губы в хищной улыбке и разом, одним движением, насаживается на меня.
Один стон на двоих. Единение. Я приклеиваюсь к ней намертво и больше никогда в своей жизни не хочу расставаться. Жена двигается на мне, постепенно увеличивая темп. Она громко стонет, ласкает свою грудь руками, играет с сосками, а у меня при виде этого окончательно едет крыша.
Со звериным рыком я опрокидываю Риту на спину и начинаю трахать. Мощными движениями вытрахиваю из нее стоны, кусаю за соски, оставляю засосы на груди.
Мы распадаемся на частицы и в то же время соединяемся в одно целое, пульсирующе-страстное нечто.
Ее стенки плотно обхватывают мой член, и эти ощущения присутствия внутри нее — самые крышесносные.
Толкаюсь в нее размашисто, простынь под нами смялась комком, Рита цепляется за ткань ногтями и выгибается мне навстречу, кончая. Я тоже отпускаю себя и заливаю ее своим семенем, помечая свою женщину.
Не в силах выпустить ее из объятий, подминаю под себя.
А утром, едва только открываю глаза и осматриваюсь по сторонам, понимаю, ощущаю ментально.
Это — конец.
Натягиваю трусы и выхожу из спальни. Рита сидит за барной стойкой и смотрит на столешницу перед собой. Увидев меня, выдавливает вымученную улыбку и встает. Проходит мимо собранных чемоданов и становится напротив.
— Я уезжаю, Мирон, — говорит тихо.
— Куда, Рит? — спрашиваю, хотя, по сути, это не так важно.
Важно другое. Она. Уходит. От меня.
— К себе домой, — голос нежный, родной, сжимающий гребаное сердце в груди. — Ты спас меня, Мирон, и я благодарна тебе за это.
Я была счастлива с тобой эти дни, правда. Но теперь мне пора.
Протягиваю руки и беру ее лицо в свои ладони. Ресницы Риты дрожат, и она прикрывает глаза.
— Останься, Кудряха. Мы сумеем, мы справимся.
Она снова улыбается. Гладит меня по волосам, опускает мою голову и упирается своим лбом в мой:
— Отпусти меня, Мирон. Ты обещал, помнишь? Мне это нужно.
Оставляет на моих губах поцелуй, и только тут до меня доходит, что это — прощание, как и вчерашняя наша близость.
