Меньше чем через минуту на телефон приходит сообщение с точным адресом и временем встречи, и я невольно улыбаюсь, ставя ему сердечко в подтверждение, что информацию получила и приняла к сведению.
– Что такого тебе сказал твой сын, что ты теперь такая радостная? – уточняет Гром.
А я и правда радуюсь. Где-то в глубине ещё печёт от разочарования и горечи, но их перебивает воодушевление от того, что совсем скоро меня не только ничего не будет связывать с Григорием Судаковым, но и получится заставить его заплатить за содеянное.
– Он сказал, что нашёл адвоката, и даже договорился о встрече с ним. И тот, вроде как, согласен на оплату только после окончания процесса, ещё и скидку обещал сделать, – оборачиваюсь к Грому, одаривая его новой улыбкой.
– Быстро Тимур управился, – хмыкает друг.
Вот тут градус моего веселья заметно убавляется.
– Думаю, он так успокаивает себя, через помощь мне, – вздыхаю грустно.
Сам-то сделать отцу ничего особо не может…
Рожу уже набил, а толку? Случившееся это всё равно не изменит.
– Ещё бы, – поддакивает Майя.
А вот её брат не согласен.
– Вряд ли Тимуру нужен какой-то особый повод, чтобы помочь собственной матери, – усмехается.
Не спорю. Тимур у меня и правда замечательный. Иногда я и сама удивляюсь тому, насколько он чуткий и отзывчивый, совершенно непохожий на Григория по характеру. Словно не его сын. Не будь я в себе уверена, то обязательно призадумалась о таком полнее. А так… Жаль. Очень жаль, что я такая правильная. Да и внешностью Тимур пошёл в своего отца, не позволяя обмануться тем, чей именно он ребёнок.
– Слушай, Лид, а почему ты не сделаешь проще и не перепишешь свою часть на Тимура? Пусть бы он себе сам развлекался с папаней, – вставляет Майя.
Да, с одной стороны, это и правда было бы проще. У Тимура и образование как раз подходящее. Если бы не одно «но». Которое поясняет за меня уже Гром.
– Это не совсем законно, – комментирует он, сворачивая на очередном перекрёстке направо. – То есть законно. Но легко оспорить. Потому что нет согласия второго супруга. Если он это докажет, то все сделки аннулируют. Зря только возиться будут. Срок исковой давности – три года.
– Так в том и смысл – возиться друг с другом, – не соглашается с ним Майя. – Если Гришка им все нервы вытрепал, почему бы и твоему крестнику не поступить точно так же? – усмехается коварно.
– У его крестника и без того теперь хлопот хватает, – отзываюсь уже я. – Пусть сперва с невестой своей разберётся, – потираю лоб двумя пальцами.
