Я киваю, пусть это и не так, а она также тихо добавляет:
По-прежнему сидящий на земле Григорий мрачно ухмыляется на такое проявление обеспокоенности его жены не к нему, а та продолжает игнорировать его присутствие. Берёт меня за руку и тянет за собой в сторону подъезда. И я знаю, что это подло и совсем мне ни к лицу, но не могу удержаться. Обнимаю её плечи.
– Шлюха! – слышится вслед.
Торможу, как в незримую стену врезаюсь. Но развернуться к уроду не успеваю.
– Забудь. По себе судит, – фыркает Лида и тянет меня дальше к двери подъезда.
Почему я позволяю ей, как послушная марионетка?
Наверное, в каком-то смысле всегда так было…
У меня вечно будто внутренняя особая установка срабатывает, не позволяющая ей ни в чём отказывать. Она у меня на генном уровне вшита. Ничем и никак не исправишь, хоть что делай.
О том и думаю, пока мы поднимаемся в лифте.
Уж лучше о том, чем обо всём, что наговорил Гриша.
Особенно по той части, которая чистая, пусть и не совсем красивая, но всё же правда.
– Садись, – вырывает из череды этих мысленных странствий Лида, указывая на диван в гостиной зоне, едва мы заходим в квартиру.
А я так увлекаюсь своими невесёлыми думами, что даже не спрашиваю, с какой целью. Просто сажусь, как велела. Она же проходит сперва на кухню. Находит в одном из шкафчиков аптечку и возвращается обратно ко мне вместе с дезинфицирующими и перевязочными средствами. Ничего не говорит, просто молча принимается обрабатывать мои раны. Сперва ту, что на нижней губе. Прикосновение ватной палочки, смоченной в дезинфицирующем средстве, неприятно жжёт, но я стойко терплю. Она несколько раз проходится ею по краям лопнувшей кожи, заметно хмурясь.
– Всё так плохо? – усмехаюсь уголком со здоровой стороны.
– Угу, – кивает Лида с самым суровым выражением на лице. – Как теперь прикажешь тебя целовать вот такого? – осматривает мои губы со скепсисом.
– С закрытыми глазами? – предполагаю.
Ответом мне становится фырканье. И намеренно излишнее нажатие палочки на рану. Приходится стиснуть зубы покрепче, чтоб не выдать собственную реакцию.
– Поговори мне тут ещё, – ворчит Лида. – Зачем вообще напал на него? Пусть бы себе болтал дальше. Будто первый день его знаешь. Он только и умеет, что гавкать, потому что на другое не способен.
– Видимо, потому, что тоже ничуть не умнее, – вздыхаю.
Моя красавица тоже вздыхает, откладывает палочку и тянется за мазью против ушибов и синяков.
– Больше так не делай. Не хватало ещё, чтобы он пошёл и накатал на тебя заяву в полицию.
