Автор
Катя улыбается, разворачивая коробку с праздничными конфетами в детской клинике. В ее глазах сверкают радость и благодарность, передаваемые каждому ребенку. Медсестра провожает уходящий год с подарком, а уже на весеннее улыбание новой жизни готовится новый Рождество.
Теперь, когда она приезжает к нам проведать Еву, мы с ней перекидываемся парой слов, и все на этом.
– Ну, слава богу, что уже без температуры, – облегченно выдыхает Илья. – Ладно, Лер, передавай всем привет. Может, завтра увидимся.
Я вообще как будто лишний груз для него. Общается со своей той семьей, уделяет внимание нашей дочери, а я так – приложение к Еве. Просто родила ему ее и все.
Супер!
О такой жизни я всегда и мечтала.
И почему я корю себя за то, что посмела подумать о его следующем приступе, который лучше бы он не пережил?
Входим в ресторан, садимся за стол рядом с коллегами Ильи, я поворачиваю голову к соседнему столику, оглядываю людей и задерживаю взгляд на до боли знакомом лице.
Сердце на мгновение замирает в груди, и в следующую секунду пускается в пляс.
«Что он здесь делает?!»
Глава 45
Илья
– Что с настроением? – разрезая стейк, небрежно бросаю Карине.
– Да что-то живот закрутило, – морщится она. – Отравилась, наверное. На еду вообще смотреть не могу.
– М, – усмехаюсь я.
– Не начинай, ладно? – шепчет она и нервным движением наливает в стакан воду. – Все? Прожег взглядом? Теперь я могу воды попить? – залпом выпивает и берет свою сумку. – Лучше отвези меня обратно домой. Мне плохо.
– Мне нужно здесь переговорить с одним человеком. Так что никуда не поедем. Сиди и наслаждайся вечером.
– Илья, я же сказала, что… – в этот момент я поворачиваю голову, вижу за соседним столом армянина, с которым она зажигала на яхте, и сжимаю в руках вилку с ножом.
– Я, кажется, понял, почему у тебя живот крутит, – испепеляю взглядом армянина. – Дружка своего увидела?
– Какого? – Карина вертит головой по сторонам, строя из себя дурочку. Да у нее же на лбу все написано. Заметила его здесь и сразу захотела свалить?
– А, ты про этого? – закашливается она и снова наливает воды. – Вообще-то… – пожимает плечами, – мне на него все равно.
– Ну если все равно, то почему так напряглась? – подозрительно смотрю на нее.
– Я напряглась? – хлопает глазами. – Сказала же, что живот болит. Что тут непонятного?
Армянин заливает в себя, ставит на стол стакан и, глядя на нас, что-то шепчет на ухо своему соседу, тоже армянской наружности.
Сижу здесь как олень с ветвистыми рогами, у которого жена – любительница повертеть задницей перед первым встречным.
